Но делать нечего, придется довольствоваться тем, что есть. Я взял сюрикены и гарроту. Подержав в руках нож, я со вздохом сожаления отложил его в сторону. Толку с него… Нож – чересчур крупный предмет, от него трудно избавиться в случае срочной необходимости.
– Что это? – с недоумением спросил Дейз, наблюдая за тем, как я прилаживаю футляр с сюрикенами под полой пиджака.
Это было нелегко, поэтому пришлось пришить специальные тесемки.
– Отстань, – бросил я угрюмо.
В этот момент я просчитывал свои шансы.
– Темнишь… – недовольно буркнул Дейзик.
– Извини, мне недосуг. – Я решительно направился к двери. – Дверь закрою на ключ, – сказал я уже с порога.
– Не забывай про засов. Когда вернусь, постучу условным стуком. Но не открывай, пока я не отзовусь. Понял?
– Ну…
– Держись, Дейз.
С этими словами я вышел наружу и замкнул дверь. Все, концы обрублены, назад ходу нет. Пора начинать игру в кошки-мышки или догонялки – как придется…
Машину с наблюдателями я обнаружил сразу. Чего проще: едва оказавшись на улице, я тут же остановил такси и попросил подвезти меня к вещевому рынку.
Мне нельзя было в открытую разгуливать по улицам – вдруг меня уже разыскивают и моя физиономия размножена во многих экземплярах и трет карманы ментов и бандитов? Поэтому такси для меня было и средством передвижения и укрытием.
Посмотрев назад, я с удовлетворением хмыкнул. От автостоянки отъехала "лада" вишневого цвета и села на хвост моему такси. Примитив. Интересно, за офисом следит еще кто-нибудь? Или Саныч решил держать в поле зрения только меня – чтобы я вывел его братков на Дейзика.
Неужели этот Саныч такой наивный? – думал я, пока такси ехало по городу. Ведь он сразу сообразил, что я далеко не лох, а значит, у меня могут быть определенные навыки по отрыву от "хвоста". Трудно сказать…
Скорее всего, у них с кадрами не густо. Но это лишь мое предположение. Его еще нужно проверить. Притом, до темноты. Потому что к ночи Саныч просто обязан увеличь свой "контингент" и тогда Дейзику придется торчать в своей норе до новых веников.
Если, конечно, потеряв терпение, его оттуда не выковыряют, устроив полномасштабный шмон, – как ракаотшельника из ракушки…
Вещевой рынок в демократической России – это новое вавилонское столпотворение, бурлящий котел национальностей и рас. Затеряться на рынке среди покупателей – раз плюнуть. Это знали и те, кто следил за мной.
Когда я, не торопясь (а куда спешить? пусть думают, что мне неизвестно о наличии "хвоста"), подошел к воротам рынка, мои преследователи заволновались. Еще бы, подумал я, ехидно ухмыляясь. Сейчас начнется самое интересное…
Мне очень хотелось, чтобы за мной побегали Вискас и Айсман. Ах, как хотелось… От предвкушения потехи у меня даже настроение поднялось.
Но я ошибся. В "ладе" находились другие парни, мне незнакомые. Видимо, Айсман и Вискас были телохранителями Саныча и у них нашлись более важные дела, нежели слежка за офисом Дейзика Шеболдаева.
За мной увязались двое. Третий – водитель – остался в машине. Что ж, эти козлы никого не оставили возле офиса? Похоже, что так. Дилетанты…
Они шли за мной, как привязанные. Их даже в толпе можно было вычислить, притом человеку, который ни разу не сталкивался с наружным наблюдением. Это были крепкие молодые парни, "шестерки". Наверное, им казалось, что они шибко крутые.
Рынок тянулся бесконечными рядами – по замыслу хозяев города, в светлое капиталистическое будущее. Ряды – это палатки небольших размеров, по стенкам которых развешаны разнообразные шмотки, в основном турецкого и вьетнамского производства, разбавленные китайским ширпотребом.
Иногда я, будто заинтересованный какой-нибудь вещью, заходил в "примерочную" палатки, закрытую от нескромных глаз ширмой, и долго возился там, примеряя приглянувшийся "эсклюзив".
"Топтунов" поначалу волновали мои прятки, но затем они привыкли и терпеливо ждали, пока я не появлюсь в проходе между рядами. Постепенно я увеличивал время нахождения в палатках, отчаянно торгуясь с продавцами, чтобы сбить цену вещи, которую и не думал покупать, почти наполовину.
Понятное дело, так много мне не уступали, и я продолжал свой вояж по рынку, делая вид, что раздосадован и даже возмущен высокими ценами.
Наконец я нашел то, что искал – и место, и момент. Хозяин держал палатку, которая имела выходы на два параллельных ряда. А мои крысиные хвостики, уставшие от непривычной работы, пока я возился в примерочной, решили подкрепиться, благо рядом с палаткой находилось крохотное бистро.
Теперь я не стал задерживаться в примерочных. Мило поулыбавшись молоденьким продавщицам и сказав им пару комплиментов, я быстро перескочил на другой ряд и почти бегом направился к выходу из рынка.
Вишневая "лада" была припаркована таким образом, чтобы уехать без задержек в любой момент. Разумно, подумал я, ухмыляясь. Меня это вполне устраивает.
Прячась за спинами прохожих, я подошел к машине со стороны водителя. Это был не крупный белобрысый парень в кожаной куртке. В салоне громко орали динамики, поэтому он не смог бы услышать даже взрыв гранаты рядом с "ладой", не то что мои шаги.
Я ударил его в челюсть сразу, без раскачки, через опущенное стекло. Он не успел даже взглянуть на меня.
Парень отключился мгновенно. Все-таки для меня он был хлипковат. Открыв дверку "лады", я бесцеремонно подвинул его на другое сидение и завел мотор.
Что ж мне, топать на своих двоих до офиса Дейзика. Ведь вариант с такси отпадал – чтобы потом не проследили мой путь.
Такой план отрыва от преследователей у меня возник спонтанно. И показался мне вполне приемлемым. Я лишь боялся, не переборщил ли с ударом. Чего доброго, окачурится мой "крестник", тогда совсем будет худо.
Белобрысый водитель так и не очнулся, пока я ехал по городу. К дому, где находился офис, я подъезжать не стал, оставив машину на другой улице.
Парня мне пришлось спеленать при помощи скотча, который нашелся в бардачке. Пощупав пульс, я убедился, что он живой и порадовался за него. Все-таки сегодня удача окончательно не покинула незадачливого любителя современной музыки.
Я не стал перетаскивать водителя даже на заднее сидение, чтобы не возбуждать нездоровое любопытство у прохожих, лишь укрыл его какими-то тряпками. Пусть отдохнет на мягких подушках перед разговором со своими шефами. Думаю, что ему придется не сладко.
Прежде чем войти в офис Дейзика, я проверился на предмет отсутствия наружного наблюдения. Делал я это быстро и не очень тщательно – увы, поджимало время.
Кажется, все нормально. Ну, а если где-то и притаился какой-нибудь ушастик без транспорта, то он для меня не шибко серьезная помеха. Главное – оперативность.
Представив на миг оставленных на рынке топтунов, я улыбнулся. Я совсем не беспокоился о том, что они быстро сообразят, как ловко их обвели вокруг пальца.
Сначала эти два качка побегают, высунув языки, по рядам, а затем начнут искать свою исчезнувшую вместе с водителем "ладу". Вряд ли в течение часа, а то и двух, они осмелятся доложить своему руководству о таком серьезном и необъяснимом проколе. Что и требовалось доказать.
Дейзик выглядел как с креста снятый. От переживаний он был даже не бледный, а какой-то синюшный.
– Ну как? – спросил он трагическим шепотом.
– Все на мази, – ответил я коротко. – Берем сумки – и айда.
На удивление, Дейз не стал разводить базар-вокзал. Он угрюмо кивнул и начал натягивать куртку.
– Где у тебя клей и чистая бумага? – спросил я, окинув критическим взглядом бардак на письменном столе.
– Зачем тебе?
– Найди, – не стал вдаваться я в объяснения.
– Держи… – Дейз всучил мне пластмассовую тубу с клеем ПВА. – Бумага возле принтера.
– Мерси…
Оторвав бумажный лоскут нужного мне размера, я написал на нем красным фломастером крупными буквами:
"Ревком закрыт, все ушли на фронт". Когда мы покинули офис, я опечатал дверь, тщательно приклеив свое творение, исторически узаконенное со времен гражданской войны.
– Ты сбрендил, – заявил Дейз, прочитав написанное.
– И давно, – подтвердил я его диагноз.
– Они подумают, что мы над ними издеваемся, – сказал Дейзик. – И если поймают…
– А я и хочу, чтобы они так подумали. Ненавижу наглые бандитские морды, которые считают, что им все позволено. Это моя маленькая месть Санычу за бесцеремонность. Он поймет, что я хотел сказать. Ну, а насчет того, что они нас поймают… Лучше бы они оставили эту затею.
Дейзик промолчал. Конечно же, он не мог уразуметь подтекст в моей последней фразе. В этот момент я был по настоящему зол. Какая-то сволочь заставляет меня, уже мирного человека, чувствовать себя не дома, а "на холоде"! Что ж, раз так, то и от меня пощады пусть не ждут…
– Ты придумал, куда нам деться? – спросил я Дейзика, когда мы шли между домами.
– Нет… – буркнул он, мужественно сражаясь с весом своей неподъемной сумки; интересно, что он туда напихал? – Может, у Софьи…
– Ни в коем случае! Нельзя подставлять девчонку. Тем более, что многие знают о ваших отношениях.
– Тогда я просто не представляю…
Он сказал это с обреченным видом.
Я тяжело вздохнул. А и впрямь, куда нам направиться, где найти надежное убежище? Может, присоседиться к бомжам? – вспомнил я приглашение Антонины.
Нет, это не выход! Нужно думать…
"Лада" стояла, сиротливо приткнувшись в глухом тупике. Я оставил тут машину в надежде, что никто не обратит на нее особого внимания. Белобрысого водителя снаружи заметить было нельзя, потому что "лада" имела тонированные стекла.
– Ни звука! – предупредил я Дейзика, открывая дверь машины.
Увидев в салоне человека (белобрысый водитель уже очнулся и с мычанием ворочался на переднем сидении – наверное, хотел разорвать свои путы), Дейз непроизвольно отшатнулся, при этом щелкнув зубами.
Приложив палец к губам, я поторопил его жестом; Дейзик наконец взгромоздился на заднее сидение и мы вырулили на улицу. Мысль еще раз использовать дармовое транспортное средство пришла мне в голову, когда я наблюдал за страданиями компьютерного гения, волокшего свой скарб как крохотный муравей дохлого навозного жука.