Выбрать главу

— Моя жена мечтает о такой книге, — сказал Иван Иванович, заглядывая через плечо женщины и ощущая густой аромат дорогих духов. — Не можете ли достать?

Сечину показалось, что на лице женщины промелькнул испуг. Он ожидал, что она ответит паролем, но та вдруг встала и сказала резко:

— Не дадут отдохнуть! Нигде покоя нет! Безобразие… — и пошла, не оборачиваясь, прочь.

— Нехорошо, гражданин. Зачем пристаете, — сердито произнес полный мужчина.

«Что делать? Идти за ней? — лихорадочно соображал Сечин. — Нельзя… Спугну. Но почему она ушла? Может, Свистунов переврал пароль?»

Женщина быстро удалялась, ее сиреневое платье мелькало уже в конце аллеи. «В чем ошибка? Кто виноват — я или Свистунов?» — думал Иван Иванович, глядя ей вслед.

…Женщина вышла из парка на пляж, оттуда — на улицу. На остановке автобуса толпилась небольшая очередь. Возле такси прямо на тротуаре сидел рябой шофер в замасленном комбинезоне и ел грушу. Женщина оглянулась — позади никого не было. Секунду поколебавшись, она быстро подошла к шоферу.

— Такси свободно?

— Садитесь, — неохотно отозвался тот.

Женщина легко вскочила в «Победу», захлопнула дверцу.

— Вам куда?

— Покровский переулок.

— Эх, жизнь! — неведомо почему вздохнул шофер. Он выбросил на тротуар огрызок и тронул машину. «Победа», шурша шинами, понеслась по гладкому, недавно политому водой асфальту. Женщина то и дело оборачивалась, смотрела назад. Дорога была пустынна. Минут двадцать они ехали молча, сворачивая из улицы в улицу.

— Послушайте, — сказала, наконец, женщина. — Вы можете отвезти меня за город?

— Смотря куда?

— В поселок Южный, на станцию. В шесть вечера приезжает моя тетка. Надо успеть встретить.

— Инспектор может задержать… А у меня детей трое… Полсотни набросите?

— Хорошо, полсотни. Только, чтобы успеть к поезду.

— Будьте спокойны! — повеселел шофер.

В Покровском переулке женщина попросила остановить машину возле двухэтажного дома со старой, обвалившейся во многих местах штукатуркой.

— Подождите, я сейчас. Возьму чемоданчик.

— Идите, — отозвался шофер, доставая из кармана новую грушу.

Едва женщина скрылась в подъезде, шофер нажал кнопку, вделанную ниже счетчика. Лицо его оставалось равнодушным. Он поднес к лицу грушу, будто рассматривая ее, сказал негромко:

— Докладывает лейтенант Новиков. Объект вышел в переулке Покровского, дом пять… Берет вещи. Едем в Южный на станцию, к московскому поезду.

В машине послышался легкий треск, потом раздался голос Радунова:

— Везите. Остановитесь возле памятника. Поняли меня?

— Есть, возле памятника.

Шофер снова нажал кнопку и, отвалившись на сиденье, принялся грызть грушу.

Когда женщина вышла из дома, шофер с трудом узнал ее. На ней был белый пыльник и белые босоножки. На голове — широкая соломенная шляпа. Она стерла краску с губ, напудрилась и выглядела гораздо старше.

Перехватив взгляд шофера, женщина сказала усмехнувшись:

— Тетя не любит, когда я крашусь.

Улыбаясь, она забралась в машину, подожгла на колени небольшой желтый чемоданчик.

— Теперь все зависит от вас. Успеем к поезду — я в долгу не останусь.

— Не сомневайтесь!

«Победа» с места взяла большую скорость. Миновали несколько улиц, выехали на широкую дорогу за городом. Машина шла быстро. Навстречу летели телеграфные столбы, дорожные знаки. Справа и слева тянулись сады и поля, изредка среди зеленой стены деревьев мелькали белые домики.

Женщина то и дело поглядывала на часы. Было начало шестого.

— Сколько стоит поезд? — спросила она.

— Десять минут.

— Торопитесь!

— Гоню!

На въезде в поселок шофер свернул с дороги в переулок. Машина запрыгала на ухабах. Все ближе и ближе раздавались гудки паровозов.

Женщина открыла сумочку, попудрила нос, вытащила деньги и стиснула их в кулаке.

Впереди показался высокий серый обелиск.

— Высажу у памятника, — сказал шофер. — Тут рядом…

— Хорошо!

Машина, резко затормозив, остановилась. Женщина сунула шоферу смятые бумажки.

— Сто. Хватит?

— Вполне, — улыбнулся тот.

Женщина вышла из машины и пошла по тротуару к вокзалу. Шофер развернлл «Победу» и поехал обратно В вокзале, около касс, стояли несколько человек. На скамейках сидели ожидающие. Двое парней в широких спортивных брюках склонились над шахматной доской.