— Ты знаешь, мне это не нравится, но… Если скажешь, я это сделаю. Девка исчезнет.
— Не-е-ет! — завопил я. — Я не убиваю тех, кого помиловал, — договорил жестко, а потом озвучил мысль: — А если она родит сына? Мне. Сына. Я его заберу! Точно! — вскинул голову и оскалился, но неприятная догадка полоснула по груди. — Блять, в нем будет кровь ублюдка Кирсы… Крысы! Убей лучше меня, Серый.
— Кого угодно, дружище, только не тебя, — горько ответил он. — С удовольствием размозжу голову Кирсанова, даже скрепя сердце придушу его дочь, но ты для меня неприкосновенен. — Он хитро усмехнулся. — Стоит представить, что мне за это будет от Насти, так лучше заранее выброситься из окна!
Сестра Волка, Настенька, хоть и передвигалась на кресле-каталке, но могла отметелить даже брата-боксера. Разумеется, Серёга терпел ее злость, ведь Настя не могла говорить, и эмоции изливала лишь действиями.
— Приведи мне ее, — меня осенило. — Приведи Ангелину. Я ее украду, спрячу, а потом, как ребенок родится, выброшу на улицу.
— Кирсанов на стену будет лезть из-за кровинушки, — жёстко рассмеялся Серёга. И сжал кулаки: — Сегодня же она будет у тебя.
В кабинет влетел Славка. Взъерошенный, красный.
— Лютый! — запищал он, прижимая телефон к уху. — Они что-то планируют. Подсадной у Носова сообщил, что намечается большой трах с дочуркой Кирсанова. Они хотят сорвать беременность и уже выехали на дело…
Глава 6. Ангел
Покачиваясь в седле, я смотрела на небо. Лошадь неторопливо брела по дороге, а я её не подгоняла. Мне давно уже некуда спешить. Два месяца как жизнь моя оборвалась. То, что было после моей «свадьбы» трудно назвать этим позитивным словом.
— Хорошая погода.
Я кивнула. В который уже раз? Это важно? Разговаривать не хотелось, я бы с большим удовольствием молчала и ехала вперёд, но этой приятной прогулкой я была обязана Григорию.
— Спасибо, — вздохнула я и, выдавив улыбку, посмотрела на бывшего жениха, — за то, что уговорил папу отпустить меня. Из дома я выхожу только в больницу. Он и раньше меня особо никуда не выпускал, а… после…
Я вздохнула, потому что слова кончились. Гриша догнал меня и, натянув поводья, заставил своего жеребца шагать рядом.
— Всегда в твоём распоряжении, Лина, — весело ответил он и, сверкнув голубизной глаз, добавил: — Если бы ты хоть намекнула, что хотела прогуляться со мной, я бы приехал раньше.
Я отвернулась. Нет, раньше не нужно было. Я только перестала вздрагивать каждую минуту. Психолог, которая посещала меня каждый день, утверждает, что я иду на поправку. Мне бы её уверенность.
Каждую ночь я видела во сне страшное лицо со шрамом и просыпалась в холодном поту. Казалось, с того жуткого дня живу с тем подонком. Не проходит минуты, чтобы я не подумала о нём. Я проклинала его, желала самой страшной смерти.
Мало того, что этот отморозок сломал мою жизнь, он ещё и…
Я невольно прижала ладонь к животу и тихо всхлипнула.
Гриша покосился на меня и тихо спросил:
— Ты в порядке?
— Нет, — честно ответила я.
Разумеется, для Носовых не было тайной, что я забеременела. С трудом помню, что происходило в больнице следующие две недели, но, когда выплывала из болевого тумана, часто слышала, как доктор доказывает отцу или Носову, что аборт в таком состоянии для меня может быть смертелен.
Что делал Носов в моей палате, так и осталось загадкой. Ведь я уже не девственница, а такому чистоплюю, как бизнес партнер моего отца, нужна «чистопородная кобылка». Меня же испортили.
Будто подслушав мои мысли, Григорий признался:
— Я переживал за тебя. Приходил в больницу каждый день, но…
Он замолчал, да и я не спешила говорить. Знала, что Гриша каждый день приезжал, привозил цветы и подарки, но люди отца ко мне в палату без его разрешения никого не пускали. А почему папа не давал согласия моему бывшему жениху, и так понятно. Отец запретил мне рассказывать кому-то о “Привете от Лютого”, но боялся, что в таком состоянии я проговорюсь.
— Спасибо, — чтобы разорвать напряжённое молчание, снова поблагодарила я.
Я знала, что Григорий других слов ждал, Но я не могла их произнести. Отвернулась. Меня бы устроила обычная прогулка верхом. Глоток воздуха, кусочек свободы без прессинга отца, который требовал избавиться от ребёнка. Ведь я уже поправилась, и это было бы неопасно…
Я же требовала позволить мне оставить ребенка, и тогда я выйду замуж хоть за черта. Но, если признаться, я сомневалась, что Носовы пойдут на это условие. Маленькая надежда, что меня оставят в покое…