— О, пекки, пекки, — прошептала в темноте Равелла. — Приди и спаси меня.
Она безнадежно заплакала. Потом снова заснула и проснулась, когда было светло и фургон стоял. Вскарабкавшись на табурет, Равелла увидела фургоны, вытянутые вокруг костра. В этот раз они не укрылись в лесу, кругом был только кустарник, за которым виднелось широкое поле пшеницы.
Женщина принесла еду и питье. День тянулся медленно, без происшествий. Одиночество казалось Равелле лучше, чем присутствие женщины, которой она боялась. Что-то презрительное и жестокое было в ее глазах. Равелла догадывалась, что женщина гордится своей знаменитой дочерью и будет рада причинить неприятности любому, кто обидел ее дочь.
Люди, говорившие о сеньорите Делите на балу в Ранела, были правы, описывая ее как гитану. Но кто мог представить, что она происходит из такого жалкого племени? Неудивительно, что цивилизация не коснулась сеньориты, не считая платьев и драгоценностей. Они были теми приманками, которые приносили ей талант и красота. А сама она была просто животным, сражающимся за добычу любым способом.
В этот вечер Равелла смотрела, как цыгане готовят еду. Женщины потрошили птиц и животных, которых принесли мужчины, и бросали в большой котел, установленный над пламенем на треножнике. Сегодня принесли цыплят. Равелла могла видеть белые перья, как снежинки разбросанные по траве там, где женщины ощипывали их. Некоторые мужчины разделывали шкурки кроликов, чтобы подвесить их для просушки.
Еда варилась медленно, и через некоторое время женщины пошли к своим фургонам за мисками и кружками. Равелла увидела свою стражницу, медленно идущую к их фургону. Она торопливо слезла с табуретки, чтобы женщина не узнала, что она может наблюдать за ними, но внимание ее привлекло движение на противоположной стороне у одного из фургонов.
Сквозь деревья она отчетливо увидела мужчину. Сердце Равеллы подскочило: она надеялась, что это тот, кого она призывала на помощь. Но и лицо, и волосы человека даже на расстоянии изобличали цыгана. Равелла увидела, как, посмотрев куда-то, он тайком уполз прочь. Его поведение удивило ее, но смотреть дальше не было времени. Женщина уже подходила к ступеням. Она вошла с миской горячего варева.
После ужина Равелла вернулась на место наблюдения. Нигде не было видно ничего необычного, и она решила, что это просто был человек, живущий неподалеку, которого она по ошибке приняла за цыгана.
Она больше не думала бы об этом человеке, если бы могла думать о чем-нибудь, кроме спасения. Теперь она думала, как сможет привлечь внимание кого-нибудь, кто попадет в лагерь даже случайно. Осматривая фургон, она заметила подвешенный высоко под крышей старый топор. Равелла представила себе, как она разбивает дверь или окно и зовет на помощь.
Она решила, что на это понадобится много сил, и стала обдумывать другие способы привлечь внимание.
Вернулась старуха, и Равелла услышала, как скрипят доски под ее ногами, когда та шаркала по полу. Скрипящие доски привели ее к новой мысли: имея топор, она сможет поднять одну или две доски. Она решила завтра же, как только останется одна, проверить, прочно ли они прикреплены к полу.
Спать было невозможно. Было душно, от старухи скверно пахло. Равелла лежала, прислушиваясь к храпу, доносившемуся сверху. Снаружи было очень тихо, только ухали совы и вдали лаяли собаки. Внезапно она услышала резкий свист. Старуха сразу проснулась и начала спускаться. Раздался новый свист, более настойчивый, и почти сразу поднялся невообразимый гвалт. Раздавались крики, плач, злобные вопли.
Старуха поспешила к двери. Как раз когда она отпирала, подбежал мальчик.
— Скорее! — кричал он. — Скорее! Ловелы!
Женщина ответила ему потоком испанских слов, которые Равелла, не могла понять. Но он уже скрылся. Старуха схватила все, похожее на оружие, из всех углов фургона и поспешила выйти, не забыв запереть дверь.
Как только Равелла осталась одна, она вскочила, подставила табуретку и выглянула из окна. Светила луна. Она не была полной, но было достаточно светло, чтобы видеть толпу сражающихся мужчин там, где днем был костер. Некоторое время Равелла наблюдала за ними, а потом увидела высоко на холмах линию фургонов на фоне неба. Она поняла, что на них напало другое племя. Ссоры между племенами могли длиться из поколения в поколение и прекращались только после продолжительных кровавых битв.