Выбрать главу

Улицы Верного были в то давнее время покрыты не асфальтом, а пахучей полынкой, зеленой шелковистой травкой и кое-где буйно разросшимся бурьяном. Тихо на улицах. Изредка прогромыхает рыдван или бричка, продребезжат дрожки, прорыдает в положенное время ишак, прокричит, обращаясь к правоверным, муэдзин с минарета ближайшей мечети, разнесется над городом, все заглушая, густой бас большого колокола — бом-бом-бом… А потом опять тихо.

На окраине Верного, в Кучугуре, где сейчас высятся четырехэтажные дома, проживало много дунган. Местные старожилы шли за известным революционером Масанчи. А приезжие из Китая держались своего подданства, часто посещали китайское консульство. Размещалось это учреждение на углу улиц Максима Горького и Панфилова, где сейчас больница. Высокие стены здания и дувалы отгораживали консульство от остального мира. Властвовал здесь важный китайский мандарин. Он творил суд и расправу над подданными Китая.

Заметным человеком был и повар консульства. Каждый день он выходил с корзиной на базар, встречался там со знакомыми, о чем-то говорил подолгу с одними, обменивался короткими фразами с другими и быстро исчезал. Всего единственный раз в ночную глушь был замечен повар консульства у домика в Кучугуре. Все, казалось, шло нормально. Нельзя было подумать, что вскоре на город надвинутся тревожные события.

И вот они разразились. В дунганской мечети во время моления произошла драка, перешедшая в кровавую резню. Местные дунгане дрались с подданными Китая.

Тихий, сонный Кучугур забурлил. В сутолоке, в самую полуденную жару второй раз был замечен повар китайского консульства, пытавшийся увести с собой из мечети двух зачинщиков резни.

Используя инцидент, китайское консульство снеслось со своим правительством, а оно, в свою очередь, предъявило ноту, обвиняя Советы во всех грехах. Клевета мутным потоком стала растекаться среди мусульман китайского подданства.

Начальником Джетысуйского губернского отдела ГПУ в 1923 году был латыш Юргенс, заместителем по оперативной части — Кекин.

Следствие о беспорядках в мечети было поручено вести мне, уполномоченному контрразведывательного отделения. Во всей этой истории меня тревожило то, что я слышал о сговоре среди китайских дунган. Знал о готовящейся драке в мечети. Было известно, что подбивает людей на это дело повар китайского консульства. По не поверил этому.

И я, и Юргенс отвергли мысль, что китайцы могут пойти на такое дело. Ведь драка, тем более резня в мечети по всем мусульманским законам — несмываемый грех. И мы ошиблись. Оказывается, когда речь идет о достижении политических целей, религиозные убеждения отбрасываются.

Следствие сразу же установило зачинщиков гнусной провокации. Китайская разведка, не без участия английской, преследовала далеко идущие цели. Резней в мечети они хотели скомпрометировать в глазах китайских трудящихся-мусульман нашу первую в мире социалистическую республику.

В двадцатых годах революционные настроения быстро распространялись в Китае, особенно в соседней с нами провинции Синьцзяне. Люди жадно ловили новости из нашей страны. Китайское гоминьдановское правительство боялось нарастающего влияния идей из Страны Советов и, чтобы ослабить, парализовать это влияние, задумало и осуществило подлую провокацию.

Я бы хотел сопоставить этот случай с одним из эпизодов, происшедших со мной на границе. Участвовали в нем люди из банды Калена Хусаинова и Бексеита Сарсембаева. Кален и Бексеит — это крупные феодалы, довольно авторитетные в то время. Пользуясь обширными связями среди казахов, проживающих в Китае, они беспрепятственно переходили границу, грабили и убивали активистов в приграничных селах у озера Алакуль. А когда становилось туго, уходили в горы, к границе, а то и в Китай.

Много славных бойцов мы потеряли в стычках с этой бандой. Сложил тогда голову и боевой командир роты Таранов.

В 1924 году летом меня взяли из особого отдела и назначили начальником заставы Коктума — Глиновка — Бахты. С первых же дней передо мной встал вопрос: как ликвидировать эту банду? Сильна она была пособниками. Те ставили банду в известность о всех передвижениях наших конников, помогали укрываться.

Однажды, получив достоверные данные о направлении, в котором пошла банда, я решил перехитрить соглядатаев Калена и Бексеита. Увел свой отряд в одном направлении, а потом, в глубине гор, повернул и вышел в ущелье Чиндалы. Здесь мы обнаружили свежий пепел от костров, недавно обглоданные кости, следы скота. Банде тоже надо было кормиться, поэтому они гнали с собой большой гурт лошадей и баранов. Пошли по следу кочевья дальше. Миновали предгорья перевала Юкок-Сельке и Орлиное гнездо, а след вел все выше и выше, к белкам. Продвигаться стали осторожнее. На любой из сопок предгорий можно было напороться на дозорного бандитов — тогда все пропало.