Март вытянул руки, с радостью встречая пропажу и с сочувствием глядя на обычно пушистую шерсть, которая сейчас намокла и слиплась, обнаружив под собой худенькое тельце. Однако это, на первый взгляд, хрупкое существо тащило в зубах большую жирную курицу.
— Моя умница! — тепло воскликнул Март, отложив добычу, растирая кошку сухой стороной куртки и прижимая к себе. — А еще переживали, что кормить придется!
Он коснулся носом холодного розового носа и позволил продрогшему животному залезть себе за пазуху.
— Лана, иди готовь!
— Ой, ну еще поцелуйтесь! — фыркнула прист, не собираясь даже спускаться вниз. — Мало мне реала, что ли, сам готовь!
Пока они переругивались, Змей уже ловкими движениями ощипал птицу, выпотрошил, промыл под дождем и, использовав меч Севера, как шомпол, а посох — как источник магического огня, не касавшегося сухих досок пола, приступил к готовке. Очень скоро тонкая кожица тихонько зашипела, выпуская пар и капельки плавящегося жира, начала равномерно подрумяниваться, а по сеновалу поплыл дразнящий сладковатый аромат поджаренного мяса.
— Жаль, нету чеснока и специй, — тихо пробормотал Север, не отрывая голодных глаз от происходящего, но свесившаяся со второго этажа Лана его услышала и ловко спрыгнула вниз.
— Чеснок — прошлый век! Карри — гораздо вкуснее. А еще можно запечь с крепким кислым яблоком, кусочки сохранят форму, добавят легкий сладкий привкус и сочность.
— Мне нравятся тушеные кармашки в сливках, что ты делаешь из филе, с сыром и грибами, — заметил Март, и в этот раз сестра даже не ругала его за упоминание реала. — Когда разрезаешь еще горячими, а там расплавленный сыр.
— С итальянскими травами? Да, это ароматно. Но сейчас эта курочка «без всего» мне кажется самым вкусным, что вообще существует на земле, — Лана улыбнулась Змею. — Скоро уже, маэстро?
— Еще минут десять, — ухмыльнулся в бороду маг, — я люблю с корочкой.
— Не томи!
— Ладно-ладно, — сжалился он.
Змей погасил огонь, затем, совершенно не боясь обжечься, голыми руками снял курицу с едва теплого лезвия и легко разломил на четыре части, протягивая их изголодавшимся спутникам. Под сухой и хрустящей, золотисто-карамельной корочкой обнаружилось белое, исходящее паром и соком нежное мясо, буквально тающее во рту.
Не прошло и пяти минут в тишине, нарушаемой лишь довольным мычанием и звуком работающих челюстей, как блюда и след простыл. Лана, плюнув на приличия, последовала примеру мужчин и облизала свои жирные пальцы, кошка, которой за труды Март щедро отдал половину своей порции, с тихим мурчанием начала вылизываться.
— Божественно, но мало, — мурлыкнула прист ничуть не хуже Зефирки, и отправилась к себе наверх. — Спокойной ночи, ребята.
— Вахту ставим? — глянув на уже устроившегося в дальнем углу Марта, на котором, свернувшись клубком, дремала кошка, поинтересовался Север у мага. Зефирка при этом подняла мордочку и недовольно повела ухом, давая понять, что хозяина никуда не отпустит. Танка же беспокоили сегодняшние нападения, он опасался, что ночью их могу прирезать по одному — и Змей это понял.
— Я подежурю полночи, иди спи.
— Спасибо, — Север направился было в свободный угол, где не так дуло сыростью от ворот, но внезапно остановился, задумчиво переступил с ноги на ногу. — У меня возникло несколько вопросов к тебе после сегодняшнего.
— Спать иди, — с небольшим нажимом повторил Змей, но этого оказалось достаточно — танк понял, что он не настроен на разговор, кивнул и отправился отдыхать.
Глава 4
День второй
00.01_08:30
Под утро сменивший мага Север невольно задремал, поэтому конское ржание и фырканье за закрытыми воротами показалось мужчине продолжением сна. Ему понадобилась минута, чтобы прийти в себя и вспомнить, где и почему он находится, а также, кто эти люди, ночевавшие с ним под одной крышей. Судя по всему, солнце уже взошло: хотя на сеновале и не было окон, кроме слухового где-то под крышей, сквозь неплотно пригнанные или уже рассохшиеся доски кое-где пробивались соломенные пучки лучей, в которых медленно и вальяжно танцевали былинки. Танк подскочил на ноги, заставив ближайшие в панике закружиться быстрее, и приоткрыл ворота — пред его заспанные карие очи предстали трое гордых и статных животных с длинными, ухоженными гривами, заплетенными в косы, блестящими боками и темными, неожиданно умными глазами. Единственное, чем эти кони отличались от привычных ему, была масть: насыщенная фиолетово-черная, светло-серая, мягко отливавшая серебром, и белоснежная, с ярко-алыми прядями в хвосте и гриве. Животные нетерпеливо взрывали копытами еще влажную после ночного дождя землю, а рядом, держа их под уздцы, стоял чудесным образом воскресший вчера хозяин таверны.