— Дрель полезная вещь, — не согласился Олег.
— Сделать дрель не проблема. Через год приедешь, у моих рабочих, у каждого по дрели будет!
— И по два рубанка, — засмеялся Олег. Мышкин посмотрел на него осуждающе. Фёкла принесла бутылку дорогого «ромейского» вина, кислого и противного. Выжидающе посмотрела на Коробова и ушла. Потихоньку подтянулись молодые Коробовы. Пришел даже Никита, он принес первую фляжку самогона, который именовал спиртом. Валентин и Валера ограничились пивом.
— Олег, ты твердо нацелен на борьбу с монголами? Сравни боярина Евпатия Коловрата и святого князя Александра Невского. Разве второй менее уважаем, чем первый. А имена князей, погибших в битве на Калке, не помнит никто. Может нам не нападать на монголов на Калке, а сразу договориться с ними, как потом сделает отец Невского и он сам? — серьёзно заявил Коробок.
— Вам не стыдно, Владимир Александрович?! Вы коллаборационист!? — не выдержал Олег.
— Я согласен с Олегом, сразу сдаваться постыдно. А на Калке мы их можем победить, — не так эмоционально, как Олег, запротестовал Мышкин.
— Сколько людей погибнет, вам наплевать? Города сожгут. А в результате монголы, всё равно, будут назначать князей, и собирать дань.
— Каждый пойдет своим путем. Мы с Мышкиным и Никитой, втроём спасаем страну. А Вы, Владимир Александрович, спасайте карачевских обывателей. Люди с честью и достоинством погибнут за родину, а жирные карачевские купцы будут жиреть дальше.
— Мне, Олег, стало отвратительно то, как мы начали спасать родину. Три ночи спать не мог, — мрачно заявил Никита.
* * *Карачев снова обзавелся небольшой дружиной. Два десятка дружинников вели себя крайне осторожно. Их, едва-едва, хватало для дежурства на стенах кремля. От кремля остались только стены, и башни у ворот. Остатки старой дружины разбежались, и в городе гадали, как долго продержится новая.
* * *Прошло всего две недели, и Никита пришел в себя после побоища в кремле. Он перестал прятаться от всех, снова шутил и балагурил. Правда, его шутки стали несколько натянуты, а смех грустным. За неторопливым обедом, в лагере, на свежем воздухе, Никита предложил обложить дружинников налогом, взять их «под защиту».
— Платить дань, даже небольшую они откажутся. Это признание зависимости, — сказал Мышкин, воспринявший эту идею всерьез. Он долго приводил исторические факты, чем окончательно рассмешил молодежь.
— Если платит воевода, гласно, это дань. Можно по-другому, продавать пропуск, удостоверение безопасности, для отдельных дружинников. С таким пропуском они смогут смело ходить в город, ездить в лес, дежурить на стенах кремля, — без улыбки предложил Никита.
— Тогда надо подкреплять этот пропуск опасностью для других. Ты предлагаешь опять заняться убийствами? — испуганно посмотрел на Никиту Мышкин.
— Зачем убийствами? Отец хочет набрать новый отряд для охраны лагеря. Будем принимать на работу с условием: не афишировать уход со старого места службы, и не посещать пару месяцев город, — поддержал брата Валентин.
— Затея даст копейки. Глупо рисковать, — яростно возразил новоявленный «голубь» Мышкин.
— Можно выдавать такие пропуска богатым жителям Карачева, это повысит доход, — дополнил идею Валера.
— Еще одна шутка на эту тему, и я все расскажу Владимиру Александровичу, — остановила обсуждение Светлана. Все замолчали, и выпили по паре глотков пива. Фёкла осуждающе посмотрела на Свету, вмешавшуюся в мужскую беседу.
— В городе говорили, что новый вирник хочет собрать по второму разу налоги за прошлый год. Записи о налогах, мол, сгорели в кремле. Сгорела также печать, а бывший вирник пропал. Всем понятно, воеводе нужно ремонтировать кремль после пожара, — встряла в мужской разговор, теперь уже, Фёкла, — мой отец и дядя часто повторяли, что сборщик налогов — это не человек, его можно и прибить.
— А потом на город повесят громадный штраф, — обнял и поцеловал Фёклушку Валера.
— О чем так шумим, молодежь? — подошел пообедать Коробов.
— Вирник хочет собрать налоги по второму разу, — пояснила Фёкла, — извините, что без Вас, папа, начали обедать. Ждали полчаса, всё остыло, пришлось разогревать. Валера приказал второй раз не ждать. Разве я могла его ослушаться? Вот и подала на стол.
— Виноват, что задержался. Вот и у рабочих стряпуха, наверняка, недовольна. Ворчит, наверно.
— Не посмеет! Люди работают, понимать должна, — возмутилась Фёкла.