Я сглотнула. Он читал меня как открытую книгу, хотя я не пробыла рядом с ним и пяти минут.
— Итак, я полагаю, что твой ответ на мой вопрос, причина, по которой ты на самом деле находишься здесь – правда, если желаешь, — сказал он, — заключается в том, что ты хочешь отказаться от контроля. Временно, конечно. Но, должно быть, это очень утомительно так крепко цепляться за все эти правила и принципы.
Боже, так и было. Но я чувствовала себя защищённой. Быть независимой, зарабатывать деньги и вкалывать, надрывая задницу, – вот что обеспечивало мне безопасность. И свободу. И только тот, кто побывал по другую сторону, мог это оценить.
Уайлдер взял меня за руку и снова притянул к себе. Наши тела вжались друг в друга, идеально подходя, как два правильно подобранных паззла. Он медленно поднял руку к моему лицу, его пальцы скользнули в волосы у меня на затылке, а большой палец коснулся челюсти.
— Нет ничего более свободного, чем просто всё отпустить, Эддисон.
Его рот завладел моим.
Всё случилось так быстро.
Было странно целоваться с незнакомцем. Все чувства исчезли – по крайней мере, из головы. Чем больше я поддавалась этому моменту, тем больше в моём теле разгорался огонь, который тлел там целый год.
Когда Уайлдер, наконец, оторвался, чтобы глотнуть воздуха, его пронзительные глаза встретились с моими.
— Что скажешь? Готова отказаться от контроля на час твоей скрупулёзно выстроенной совершенной жизни?
Я кивнула. Вот почему я оказалась здесь. Он попал в точку, и я не могла отрицать, как чудесно звучало «всё отпустить».
Шоколадно-каштановые волосы Уайлдера были сверху взъерошены и лежали непослушной волной, что соответствовало его имени4 и разжигало моё любопытство. Мне было ненавистно, что у меня не получалось читать его так, как он читал меня. Я понимала, что это должна была быть связь на одну ночь, одноразовый секс, но как я могла не хотеть узнать немного больше о человеке, который вычислил меня всего за три минуты?
Его пальцы расстёгивали пуговицу за пуговицей, и, обнажив кожу моего голого живота, он стянул с меня шёлковую блузку и бросил её на пол.
— Это Ребекка Тейлор, — сказала я, глядя на смятый дизайнерский топ, лежащий на гостиничном ковре. Уайлдер проигнорировал меня, уже стягивая вниз по бёдрам кожаные леггинсы от Prada. Он снял с меня туфли и зашвырнул их в угол. Я не могла поверить, что можно так неуважительно относиться к столь изысканным образцам дизайнерского искусства. Мне пришлось вкалывать, как проклятой, чтобы их купить. И пройти долгий путь от походов на школьную распродажу в «Goodwill5» до возможности пробежаться по «Barneys6», даже не заглядывая в ценник на пару туфель.
Уайлдер заключил моё лицо в ладони. Прохладный воздух гостиничного номера овевал мою кожу, вызывая покалывание мурашек на каждом квадратном сантиметре.
— Это всего лишь вещи, — сказал он, изучая моё лицо. Он продолжал стоять и ждал, приподняв брови.
— Ох, да, — спохватилась я, понимая, что настала моя очередь его раздевать. Мои щёки вспыхнули, я схватила его тёмно-синий свитер и стянула через голову, ещё больше растрепав его волосы. Потом начала трудиться над его пуговицами, проводя языком по припухшей верхней губе. Уайлдер ослабил галстук и через несколько секунд стоял оголённый по пояс, демонстрируя рельефный пресс и скульптурные плечи. Он сунул галстук в задний карман, и как только я потянулась к пряжке его ремня, остановил меня, положив свою руку поверх моей.
— Теперь я беру управление на себя, — сказал он. — И на следующий час ты потеряешься здесь в моём мире.
Мысль о потере контроля одновременно и соблазняла, и пугала меня. Я быстро подавила страх, напомнив себе о том, зачем сюда пришла.
— Думаешь, сможешь это сделать, Эдди? — спросил он.
Я застонала.
— Пожалуйста, не называй меня Эдди. Это всё, о чём я прошу.
Он нахмурил брови.
—Здесь командую я... Эдди.
Я закатила глаза.
— Хорошо, — сказал он, наклонившись и обняв меня за талию. Его губы снова нашли мои, и мы, оступаясь и спотыкаясь, устремились к кровати. — Я не буду называть тебя Эдди. Но всё остальное, что мне захочется сказать или сделать сегодня вечером, не в твоей власти.