Еще неизвестно, застанем ли мы в «Прибрежном» эту самую телефонистку. Телефоны-то работают круглосуточно, значит, у операторов работа сменная, черт его знает, по какому графику. Правда, вся обслуга, насколько я успела заметить, живет там же, в пансионате...
Остановились мы на всякий случай за территорией, на маленькой удобной полянке. Оставив Катю дожидаться, я отправилась разыскивать Максима. Обращаться за информацией к начальству как-то не хотелось. На стоянке Тина садилась в машину. Я подошла к ней попросить зажигалку — лучшего повода не придумала — и вежливо поинтересовалась:
— Как ты?
— Да ничего, спасибо, — она даже слегка улыбнулась. — Помаленьку прихожу в себя. Работу предлагают. В общем, лучше, чем я ожидала. — Она помолчала и добавила. — Хотя и хуже, чем могло бы быть. Посерединке.
В машине сидела еще какая-то личность. Мужского пола и мне совершенно незнакомая.
Ну деваться некуда, все равно надо вначале выяснить все, что удастся. Максим нашелся на удивление быстро. Я отошла с ним в сторонку и сразу взяла быка за рога.
— Максим, кто дежурил на телефонах в ту ночь? Мне нужно с ней поговорить.
— С Ольгой? Нет ее, отпросилась.
— Куда? — сердце у меня ушло в пятки. Неужели опоздали? Максим пожал плечами.
— Не знаю, ей в город зачем-то понадобилось, дела, сказала, срочные. С утра и уехала. А что это она вам всем понадобилась?
— Кому всем? — сердце, провалившееся в пятки, теперь, кажется, укатилось до самой Австралии. Ну, все…
— Да мужик к ней вчера какой-то приезжал, ее подменять пришлось, минут сорок они беседовали.
Выпросив у Максима городской адрес этой Ольги, я пулей понеслась к оставленной в машине Кате.
Если по дороге в «Прибрежный» я еще молилась, то, как мы ехали обратно, я просто не помню. Думаю, что со свистом.
Дома Ольги, естественно, не было, там вообще никого не было, звонок заливался в пустой квартире. В конце концов из соседней двери выглянул чей-то сердитый глаз, окруженный красноречивыми синевато-желтыми переливами. Обладатель глаза визгливо гавкнул:
— Чего трезвонишь? На работе она, за городом, а мать в деревне. Никакого покоя от вас!
Поинтересоваться, от кого это «от нас», я не успела. Глаз скрылся, и дверь захлопнулась.
— Куда теперь? — спросила Катя, когда мы вернулись в машину.
— А вот теперь не знаю, — я мысленно пыталась перелистать информацию, полученную от Сергиенко и городского справочника «Кто есть кто». -Тина уехала из «Прибрежного» с каким-то мужчиной. Возможно, тем же самым, который вчера разговаривал с телефонисткой. Если предположить, что это и есть тот гипотетический сообщник... Только как его вычислить?
— Рита, — робко возразила Катя. — Ты извини, но я не верю, что она могла допустить чье-то участие в таком деле. Почему обязательно сообщник?
— Так по-другому не получается. На смерть мужа у нее практически алиби. — Катя слушала меня с нескрываемым сомнением. — Ну смотри, — я вкратце пересказала ей последовательность событий и людей, готовых эту последовательность засвидетельствовать. — До десяти, может, чуть меньше, она торчала в баре, а после этого... Тогда Голубь просто не успел бы умереть. А до ее ухода бутылка была в порядке. Я думаю, она и Катюшу за этими чертовыми лимонами потому и гоняла, чтобы обеспечить свидетеля, который подтвердит, что они вместе пили.
— Ну и что?
— Как ну и что? Значит, в бутылке еще ничего не было! Если Тина выпила такую дозу древесного спирта, ей для нейтрализации пришлось еще пару бутылок водки выпить. Черта с два бы она после этого вообще передвигалась.
— Ну Рита! — моя тирада Катю откровенно удивила. — Все же гораздо проще.
— В смысле?
— Тебе не приходило в голову, что она могла просто промыть желудок, когда выходила? Тогда вполне хватило бы и стакана водки. А уж столько-то она бы наверняка выдержала. Рискованно, конечно, но если все сделать быстро, то ничего страшного. А если еще перед этим жахнуть чистого спирта, чтобы обжечь слизистую и замедлить всасывание, так, по-моему, и вовсе никакого риска.