Случай, конечно, клинический. Это я про мадам. Обиделась она когда-то на Стрельцова смертельно. Как это — ее, такую восхитительную, такую великолепную, такую несравненную — и вдруг бросили! Хотя, по правде говоря, никто ее не бросал, расстались миром. По крайней мере внешне. И замуж за Голубя она вышла чуть не через неделю после Стрельцовской свадьбы, то есть для окружающих все выглядело самым обычным и благопристойным образом. Мало ли кто с кем и как сходится и расходится. Но сама-то Тина прекрасно знала, что ни о каком «обоюдном согласии» и речи не было, что это именно от нее ушли, а не наоборот. Разве могла она спокойно принять, что ее оставили — и более того, оставили ради другой женщины? Да никогда в жизни. Это мое и то мое же! Конечно, она посчитала, что ей нанесено несмываемое оскорбление. Вроде умная, умная, а мозги у нее все-таки со сдвигом.
В общем, как писали в старинных романах, Тина начала вынашивать планы страшной мести. Похоже, что вначале ей представлялась совсем другая месть, безо всяких убийств. Она хотела вернуть Вадима, бросить его сама и на том успокоиться. Несколько раз она пыталась выставить Катерину... ну, скажем, в не совсем благоприятном свете. Вероятно, рассчитывала, что если Стрельцовы расстанутся, ей удастся вовремя подставить жилетку и так далее. Эта техника отработана веками: вначале дружеские беседы о непредсказуемом коварстве женщин, потом точно отмеренные дозы сочувствия, а потом и все остальное. Таким образом, наказанными оказывались бы двое: и Вадим, который посмел так обидеть «несравненную», и Катерина, перебежавшая ей дорогу. Но так не получилось.
Невозможно предсказать, до чего додумается человек, если все его мысли крутятся у одной точки. Тина уперлась в то, что Стрельцовых надо наказать. Проще всего, конечно, было обоих убить. И, думаю, у Тины хватило бы мозгов, чтобы спланировать и совершить это безопасным для себя способом. Обдумывала ли она такой вариант — неизвестно. Но даже если и обдумывала, он ее не удовлетворил. Ведь в мести главное что? Чтобы обидчик мучился как можно дольше, желательно всю жизнь. Тем временем у Стрельцовых родилась дочь. И мадам Голубь пришла в голову гениальная мысль: Вадима должны осудить за убийство, которого он не совершал. Тогда всем, в смысле и ему, и Катерине вместе с Машкой, будет достаточно плохо в течение достаточно долгого времени. Собственно, идея не новая, в литературе встречалась неоднократно. Но склад ума и характера, способный перенести такую идею в реальную действительность — ей-богу, это для психиатров.
Дальше дело техники. План требовал «долгоиграющего» яда. Образование подсказало метанол, Тина раздобыла его в институтской лаборатории. Поскольку Стрельцов продолжал там преподавать, это было весьма кстати. Оставалось дождаться удобного случая, и он не замедлил появиться. Уж конечно, она была в курсе «деловых событий» в значительно большей степени, нежели пыталась демонстрировать. Обеспечить присутствие Вадима в «Прибрежном» было просто. Зарядила бутылку самопальной перцовкой, благо чистый метанол, да с добавлением перца и всего прочего, на вкус не отличишь от обычного алкоголя. Чуть сложнее было получить отпечатки Вадима на бутылке, но и с этим она справилась виртуозно. Как потом выяснилось, он вообще забыл о том, что держал какую-то бутылку в руках. Не обратил внимания.
Демонстрируя супружескую заботу о здоровье мужа, предложила вместе полечиться. Всего-то и надо было уговорить его выпить пару рюмок. Сама перед этим хлебнула чистого спирта — для замедления всасывания отравы в собственном желудке. Возможно, надо было выбросить бутылек из-под «лосьона», но она, видимо, решила, что среди другой косметики он не привлечет внимания. И правильно, кстати, решила, мужчины бы ни за что не догадались, что примитивный огуречный лосьон среди супер-косметики явно не на месте. Заказала лимоны, обеспечив себе железного свидетеля: Катюша где угодно подтвердила бы, что Тина пила из этой бутылки вместе с мужем. После этого под предлогом переодеться скрылась на свою половину, «закусила» активированным углем, промыла желудок, причем пару раз — для гарантии.
Очень умно.
Но я тоже хороша. Ведь Катюша сказала, что Тина, вернулась от себя бледненькая — можно было и догадаться, что ее только что выворачивало наизнанку. Ну, а чтобы нейтрализовать то, что, возможно, еще осталось в организме, хлебнула обычной водки. И с собой в бар взяла — в бутылке из-под минералки. Засветилась с этой «минералкой» в баре, выждала какое-то время — и бегом обратно в коттедж. Посидела с мужем, дождалась, пока он пожалуется на «что-то с глазами», предложила прогуляться — и привет! Вот ключики, на мой взгляд, зря подбросила, перебор, но это уж дело вкуса. Наверное, тогда же вымыла свою рюмку и плеснула в нее обычной перцовки — просто так, чтобы все еще больше запуталось.