Кабинет Кутузова — бывший Барклая — после смены хозяина совершенно не изменился, разве что запах — старости и лекарств — выдавал произошедшие изменения.
— Вот, — без обиняков я сразу перешел к делу, развернув у фельдмаршала на столе карту.
— Что это? — Подслеповато прищурился одним глазом Кутузов.
— Карта, двести верст от Москвы. Старая Смоленская дорога и новая, — я дополнительно пальцем указал на карте соответствующие транспортные артерии. — В этом месте можно перекрыть обе. Вот тут редуты, здесь старый курган можно артиллерийские позиции подготовить, несколько линий траншей, предполье чесноком засыпать, волчьи ямы там… Ну вы понимаете…
Кутузов смерил меня долгим взглядом, пожевал по-стариковски губы — фельдмаршалу было всего лишь шестьдесят шесть, однако тяжелая военная жизнь изрядно истрепала его физическую оболочку — и молча кивнул. Повернул карту к себе, взял карандаш, пригляделся еще немного и несколькими скупыми движениями изобразил черновой план будущей линии обороны, о которой пока еще никто даже не задумывался.
— А лучше возьмите кого-нибудь из офицеров поопытнее и посмотрите на месте, так оно надежнее будет, — отложи в сторону карандаш, резюмировал Кутузов. — И это… Никому…
— Я понимаю, поэтому и попросил о разговоре тет-а-тет.
Интерлюдия 2
— Тихо! — Прошипел поручик Иванютин, отвесив смачного подзатыльника излишне, по его мнению, громко матюгнувшемуся рядовому. Тот в темноте угодил ногой в яму и едва не навернулся, но ведь это же не повод оповещать все окрестности о своем присутствии. — Стой, пришли.
Эту полянку егеря облюбовали еще несколько дней назад. Она находилась буквально в полутра верстах от бивуака французского лагеря, находящегося под Витебском на левом берегу Западной Двины, однако была отделена от него нешироким, но глубоким оврагом, промытым журчащим на дне ручьем. Отвесные стены, густо поросшие кустарником, делали эту сторону практически непроходимой и соответственно не слишком интересной для французских патрулей. Действительно, какой смысл ломать себе ноги, если ни один хоть сколько-нибудь крупный отряд с этой стороны все равно не пройдет.
— Ставь. Да, вот сюда, чтобы вдоль поляны пошли и макушки не зацепили.
Поручик с трудом ориентируясь в темноте — благо ночь была безоблачная и лунная, и выйдя из тени деревьев можно было мал-мала ориентироваться в пространстве. У егерей, конечно, были с собой и спички и свечи, на случай необходимости подсветить себе, но по возможности они старались ими не пользоваться. Отсветы от огня ночью видны слишком далеко чтобы рисковать.
— Подожди, нужно угол выставить и направление.
Работа эта была по-настоящему ювелирная, благо и уровень, и квадрант и компас входили в, так сказать, стандартный набор «юного ракетчика», да и подготовку егеря — особенно офицеры — за прошлые годы получили более чем фундаментальную. Во всяком случае, использовать и наводить ракеты их тренировали весьма обстоятельно.
Переносные деревянные станки, с которых предполагалось запускать ракеты, имели регулировку угла наклона, что несколько облегчало жизнь копошащимся в темноте артиллеристам. Сначала нужно было установить станок по уровню, чтобы две специально разнесенные в стороны горизонтальные планки были строго параллельны земле. Направить в нужную сторону по компасу — это было самой узкой частью, все-таки ручной переносной компас — прибор не слишком точный, вбить в землю колышки, которые удержат всю конструкцию на месте, когда ракеты будут сходить с направляющих. Потом высчитать угол наклона, от которого зависела дальность полета ракеты. Теоретически стандартный шестидюймовый реактивный снаряд можно было запустить на расстояние до двух с половиной верст — нижней планки не было, в общем-то можно было пускать ракеты прямой наводкой в упор, если сам пачку осколков получить не боишься — и именно эта дистанция была принята за 45 градусов.
Вся наводка станка заняла у егерей добрых полчаса. Собственно, при любых раскладах ракеты были оружием не слишком точным, поэтому использовали их исключительно по большим, площадным целям. Недостаток точности с лихвой компенсировался мощью заряда. Пять килограмм пироксилина, несколько сотен готовых поражающих элементов: кого-нибудь да зацепит. Мирно спящий вражеский лагерь, подходит для такой стрельбы как нельзя лучше.