3 декабря «Память Азова» и «Владимир Мономах» прибыли в Аден, где к ним присоединился пришедший с Дальнего Востока крейсер «Адмирал Корнилов».
Из Адена три крейсера перешли в Бомбей. В Индии у великого князя Георгия Александровича обнаружили чахотку (туберкулез). Отец приказал ему срочно вернуться в Россию на крейсере «Адмирал Корнилов».
Ну, а «Память Азова» и «Мономах» 31 января 1891 г. прибыли в корт Коломбо на Цейлоне, где застали яхту «Тамара».
Формально «Тамара» (стандартное водоизмещение 623 т) являлась частной собственностью Великого князя Александра Михайловича, но понять это можно лишь из мемуаров великого князя. Судите сами: 29 человек экипажа яхты находились на службе в императорском флоте, и лишь три человека были вольнонаемными. На мостике были установлены две 37-мм одноствольные пушки Гочкиса — самые современные орудия того времени. Так что «Тамара» могла не только отогнать пиратские джонки в южных морях, но и имела реальные шансы потопить малый миноносец. Наконец, ремонт «Тамары» производился на казенных верфях и за казенный счет.
На примере «Тамары» мы хорошо видим, как великий князь постоянно «путал свой карман с государственным».
16 августа 1890 г. яхта «Тамара» с великими князьями Александром и Сергеем Михайловичами отправилась из Кронштадта в кругосветный круиз.
Ники был несказанно рад видеть Сандро и его брата. Первыми, естественно, нанесли визит на «Память Азова» братья Михайловичи. Загорелый Сандро с трехнедельной бородой выглядел как туземец, что очень веселило цесаревича. Веселая компания гуляла на крейсере до утра. На следующий день, 9 февраля, Ники посетил «Тамару». Многочисленные охотничьи трофеи, картинно разбросанные по яхте, и рассказы братьев привели наследника в восторг.
«Моя поездка бессмысленна, — сокрушался Ники, — дворцы и генералы одинаковы во всем мире, а это единственное, что мне показывают Я с одинаковым успехом мог бы остаться дома».
Опять гуляли до утра. Тишина тропической ночи лишь изредка нарушалась криками испуганных обезьян, периодически сменяясь пением хора из матросов «Памяти Азова». Лишь под утро Михайловичи доставили на крейсер пьяного в стельку племянника.
12 февраля 1891 г. «Память Азова», «Владимир Мономах» и яхта «Тамара» подняли якоря и покинули Коломбо. Несколько часов они шли вместе, а затем крейсера взяли курс на Сингапур, а яхта свернула на север и пошла к порту Тутикорин на восточном берегу Индии.
В Сингапур на встречу с эскадрой наследника из Нагасаки специально пригнали самый сильный корабль Тихоокеанской эскадры броненосный крейсер «Адмирал Нахимов», а также две мореходные канонерские лодки «Маньчжур» и «Кореец».
23 февраля три крейсера пришли в Батавию. На кораблях не без основания предполагали, что это было сделано (с возвращением назад) ради устройства для наследника праздника перехода через экватор.
Празднество подготовили с большой выдумкой и с большим энтузиазмом провели по установившемуся в русском флоте классическому сценарию: явлением на корабль морского царя Нептуна, с огромной, фантастически наряженной и несообразно накрашенной свитой, включая неизменного брадобрея. Всем не проходившим ранее экватор (кто проходил, тем разрешалось откупиться) устроили столь же театрализованное бритье и последующее купание в сооруженном из парусины бассейне.
Все это в подробностях описано в воспоминаниях очевидцев Г. Ф. Цывинского и Ф. В. Дубасова. «Все остались чрезвычайно довольны этим праздником, и команда действительно наслаждалась им с совершенно детской радостью», — писал Ф. В. Дубасов.
Наследника, правда, не искупали: его, как и принца Георга, оберегали также и от других неудобств корабельной жизни. Так, на время погрузки угля в порту на «Память Азова» обе высокие особы перебирались на «Адмирал Нахимов».
«В Батавии для наследника устроили охоту на крокодилов. 7 марта пришли в Бангкок, оттуда на яхте сиамского короля наследник был доставлен во дворец для продолжения программы развлечений, включая, конечно, ловлю слонов (их пригнали аж 287) и щедрую раздачу орденов для чинов свиты наследника (на него возложили знаки высшего государственного ордена Шокра-Кри). 15–19 марта стояли в Сайгоне. В город пришли, оставив глубокосидящий «Адмирал Нахимов» в устье реки Меконг. Шли большой скоростью против сильного течения под проводкой лоцмана. Узкая извилистая река пряталась в обильной зелени, и по временам казалось, что идущий впереди «Азов» катится по зеленому лугу, заросшему высокой густою травой и гаоляном», — писал в своих воспоминаниях старший офицер крейсера «Владимир Мономах» Г. Ф. Цывинский.
Как и в Сиаме, прием в оккупированном французами Сайгоне отличался особой сердечностью и торжественностью. Во всем чувствовалось уже скорое приближение союза России и Франции. «Вся набережная и прилегающие к ней улицы были заполнены народом и в воздухе гудело: «Vive la Russia!».
23 марта, ощутив наконец переход от изнуряющей всех тропической жары к умеренному климату, вошли на рейд Гонконга. 29 марта продолжили плавание до Шанхая, на подходе к которому наследник пересел на пароход «Владивосток» для продолжения путешествия по Китаю. Две канонерские лодки провожали пароход в Ханкоу, а «Память Азова» с двумя другими крейсерами отправили в Нагасаки.
5 апреля 1891 г., до краев переполненный живностью тропиков и дарами растительного мира, с разгуливающими на палубе двумя слонятами и черной пантерой, увешанный клетками с заморской птицей, «Память Азова» входил на показавшийся всем сказочным видением нагасакский рейд. Петербургский журналист князь Ухтомский, в отличие от наследника обстоятельно описывавший все путешествие, включая и впечатления от бесподобных красот бомбейских природы и побережья, не находил слов для описания величественных берегов и узкого, ведущего в Нагасаки залива»[33].
К апрелю 1891 г. на рейд Нагасаки собралась едва ли не вся Тихоокеанская эскадра: «Память Азова», «Владимир Мономах», «Адмирал Нахимов», канонерские лодки «Манчжур», «Кореец», «Бобр», клипер «Джигит» и три парохода добровольного флота — «Петербург», «Владимир» и «Байкал».
Больше всех визиту русских кораблей обрадовались юные японки. С начала 70-х годов XIX века в Нагасаки укоренился обычай, согласно которому русские офицеры с зимовавших там кораблей брали временных японских жен.
Сойдя на берег в Нагасаки, господа офицеры спешили не только в рестораны «Санкт-Петербург», «Кронштадт» и «Владивосток», но и в многочисленные публичные дома. Причем наиболее скромные и порядочные офицеры предпочитали вступать в брак с японками. Для этого нужно было заключить контракт с хозяйкой так называемого «чайного домика». Обычно контракт заключался на все время стоянки корабля. Женами становились 14—16-летние японские девушки. Таким образом, в течение всей стоянки капитан или мичман знал, что он в любой момент может прийти в чайный домик, где его будет ждать туземная жена, строго хранящая ему верность до самого подъема якоря корабля.
Многие офицеры все время стоянки так и жили в чайных домиках, лишь изредка появляясь на кораблях. Хозяйками чайных домиков, как правило, были японки, хотя встречались и исключения. Так, владелицей домиков в европейском стиле была Мина Рахиль Неухова-Писаревская — мешанка из Одессы.
Заводили временных жен даже великие князья. Так, в октябре 1872 г. в Нагасаки прибыл фрегат «Светлана», на борту которого находился великий князь Алексей Александрович.
В 1886 г. в Нагасаки прибыл корвет «Рында». Вот как описал его встречу великий князь Александр Михайлович: «Я решил «жениться». Эта новость вызвала сенсацию в деревне Инаса, и были объявлены «смотрины» девицам и дамам, которые желали бы занять роль домоправительницы русского великого «самурая»…
На наше приглашение их явилось не менее шестидесяти. Даже самые бывалые офицеры среди нас вставали в тупик перед таким изобилием изящества. Я не мог смотреть спокойно на взволнованное лицо Эбелинга, но мой смех был неправильно истолкован «невестами». В конце концов мое предпочтение синего цвета разрешило сомнения: я остановил свой выбор на девушке, одетой в кимоно сапфирового цвета, вышитое белыми цветами.