Выбрать главу

Андрей подвел наводчика к оконному проему, осторожно выглянул на улицу — вон видишь, справа, Пролетарская. Эта твоя, плотно перекроешь, чтобы ни одна сволочь головы поднять не могла. Левую, перекроет расчет «дегтяря».

— Не дрейфь командир — Зырянов, понятливо кивнул. Слегка прищурившись, внимательно обозрел «фронт работы» — сделаем в лучшем виде.

— Действуй моряк, на твоих орлов вся надежда — коротко распорядился Карасев и оставив пулеметчиков направился на поиски своего заместителя.

Искать долго не пришлось. Местонахождение неунывающего сержанта выдало жизнерадостное «ржание» собравшихся вокруг него бойцов. Впрочем, на сей раз товарищей развлекал вовсе не Матафонов. Объектом шуточек и подколок стал красноармеец Гришин, молодой боец, прибывший три дня назад с последним пополнением, сидящий в углу с глубоко несчастным видом.

— Что здесь происходит?

Бойцы обернулись на громкий начальственный окрик и вытянулись по стойке смирно, продолжая потихоньку «киснуть» от смеха.

— Красноармеец Гришин, доложите, что произошло?

Боец посмотрел на Андрея глазами побитой собаки, страдальчески поморщился, но вместо вразумительного ответа изо рта его полезла играющая радужными пузырями пена.

Это было уже слишком. От гомерического хохота, словно от разрыва снаряда казалось, вот-вот осыплются остатки штукатурки.

— Пристрелить бы надо — деловито заметил Матафонов, который единственный из присутствующих, несмотря на весь комизм ситуации, сумел сохранить совершенно невозмутимое выражение физиономии.

— Кого пристрелить? — испуганно покосился на взводного Гришин.

— Тебя. Кого же еще? Тебя же бешеный фриц цапнул. А прививок от бешенства у нашего санинструктора нет. Вдруг еще покусаешь кого. Так, что лучше уж сразу, чтобы долго не мучился — под неумолкающий смех товарищей невозмутимо пояснил сержант.

— Отставить цирк — отсмеявшись, распорядился Карасев — Сержант ко мне, остальным приготовится к отражению контратаки. Да и дайте ему воды кто-нибудь.

— На держи, лапоть рязанский — один из бойцов бросил пострадавшему флягу — сам виноват, нечего было мыло фрицевское втихаря жрать.

— Да кто ж знал — то — пуская пузыри, оправдывался Гришин — оно в бумажку блестящую красиво завернуто, и пахнет вкусно. Вот я и подумал…

— Дима, определись, с потерями, организуй сбор оружия и боеприпасов. Думаю сейчас они опомнятся и полезут — отведя взводного в сторону, негромко распорядился Карасев — да, кстати, совсем забыл. Там, на кухне фриц связанный валяется.

— Понял, командир — нахмурился сразу посерьезневший Матафонов.

— Раз понял, действуй.

Глава 23

Разобравшись с делами текущими Андрей вновь вернулся к окну и достав бинокль принялся изучать окрестные развалины и площадь между ними.

Видимой активности немцы пока не проявляли, очевидно, до конца еще не разобрались в произошедшем. Ну да разбираться будут недолго. Ждать гостей следовало в ближайшее время. Стоит воспользоваться затишьем и заняться собственной персоной.

Усевшись на пол, Карасев стянул с плеча ватник, извлек из нагрудного кармана ИПП, и зубами разорвав обертку, принялся прямо поверх гимнастерки заматывать раненую руку. В принципе, судя по тому, что рука работает, рана пустяковая, скорее всего царапина, Кровь остановить, да и ладно. У санинструктора и так работы сейчас, более чем достаточно.

— Товарищ младший лейтенант — в дверной проем сунулся один из бойцов — там, в подвале, телефон звонит.

— Что за телефон?

— Немецкий. Аж разрывается.

— Пойдем. Посмотрим — Андрей поднялся на ноги, натянул ватник, и подхватив автомат и бинокль, двинулся следом за указывающим дорогу красноармейцем.