Это магическое число формирует сферы, поддерживающие вес механизма. Следовательно, золотая 8 будет внедрена в заколдованный корпус Числомага 8.
Механогеометрия и Числомагия – два великих изобретения, которые позволили мне завладеть Четырьмя Тайнами. Нина заставила меня сильно страдать, когда смогла разрушить машины, в которых были спрятаны Тайны. Но на этот раз ей не видать золотой 8! Нине никогда не найти ее, потому что она спрятана очень надежно!
А если Нина попытается выкрасть ее, то ей придется сразиться с охраняющим цифру спящим Воином, готовым уничтожить любого, кто к ней приблизится.
Этот Воин – храбрейший и мудрейший француз Кловис Ламоти. При встрече с ним Нина будет уничтожена!
Я клянусь, что так оно и будет!
На помощь Кловису я призову самых жестоких призраков. Я воскрешу Зло, которое пронесется над землей подобно яростному ветру.
Да, я клянусь сделать это!
Со смертью Нины Де Нобили придет конец и Алхимии Света. Я, только Я, буду иметь власть над всем и вся. Тьма опустится и поглотит небеса и моря. Больше не будет никаких звезд, никакого солнца, ни единого лучика, который светил бы во имя Света. Тьма заполнит воздух, блокирует мысли и посадит в клетку свободу!
Да, я клянусь, что так все и будет!
К
Каркон схватил нож для бумаг, который торчал из гниющего трупа крысы, что валялась рядом с оплывшей свечой, и, громко хохоча, ткнул им в свое правое запястье. Струя крови брызнула на пыльный стол. Три капли упали на только что заполненный лист бумаги.
– Я скрепляю эту клятву собственной кровью! – завопил князь, промокая рану, которая мгновенно затянулась.
Затем он обмакнул указательный палец в лужицу крови на столе и подписал текст клятвы большой буквой «К».
Его вопль вырвался за стены спальни и понесся по коридору, где Вишиоло и Алвиз пытались привести загаженный и вонючий пол в нормальный вид. Голос Каркона заставил их прекратить работу, отвлекающую от изобретения способов мучительной смерти, которая должна была бы ждать Нину. Гибель Барбессы потрясла обоих, и месть этой девчонке была единственным лекарственным средством, способным сделать их счастливыми. Особенно страдал Алвиз: потеря сестры-близнеца вогнала его в глубокую печаль и разбудила яростную жажду покончить с Ниной.
Вишиоло разогнулся, поставил метлу рядом с дверью, поправил повязку, закрывавшую отсутствующий глаз, и почесал горб. Алвиз затаил дыхание, отжимая в ведро грязную тряпку, которой мыл пол.
– Ты слышал? Хозяин разговаривает сам с собой… Кто бы знал, что у него на уме… – прошептал горбун.
– Судя по тому, что он установил вокруг дворца Черную Мглу, скоро что-то начнется. Конечно, здесь мы в безопасности. Но ты же знаешь эту Нину… она не отступится! – Алвиз боялся худшего.
– Вишиоло! Чертов горбун! Где тебя черти носят! – гаркнул Каркон, стоя в дверях.
Его внезапное появление привело Вишиоло в ужас.
– Я здесь, мой господин… мы с Алвизом моем полы… – виновато опустил он голову.
– Плюньте на пол! Есть дела поважнее! Быстро выставьте пару бочек с тухлой водой за дверь дворца. Она сделает тучу еще более плотной. И пару часов не смейте тревожить меня!
Князь захлопнул дверь с такой силой, что из трещин в стенах высыпалось десятка три огромных черных пауков.
– Хорошенькое начало дня! – хмыкнул Алвиз. – Поторопимся, иначе нам несдобровать. Бочки в Изоляторе?
– Да, но будет очень трудно вытащить их за дверь. Они тяжелые и полны до краев.
Оба выбежали во двор и сморщили носы, вдохнув вонючего тумана.
Настойчивый стук с улицы заставил их насторожиться.
– Там кто-то есть. Что будем делать? Никто же не знает, что мы живы и вернулись сюда, – пробормотал Алвис.
– Открывать очень опасно. Но кто это стучит, узнать стоит.
Вишиоло осторожно глянул в дверной глазок и, несмотря на плохую видимость, узнал физиономию пучеглазого журналиста.
Скрип заслонки глазка удивил Пьетро Зулина. Он заглянул в глазок со своей стороны и отскочил от двери, увидев уставленный на него глаз.
Вишиоло поспешно опустил заслонку.
– Это тот самый журналист, который сует повсюду свой нос! Что будем делать? – прошептал он.
Алвиз пожал плечами:
– Не знаю. Но если он так и будет торчать у двери, мы не сможем вытащить наружу бочки с тухлой водой.
– Ну тогда давай впустим его. Свяжем, а что с ним делать, пусть решает князь, – сказал горбун, потирая руки.