— Ваш Превосходительство, не пора ещё? — с плотоядной надеждой в голосе спросил он, оглянувшись на полковника Кедрач, которая сидела тут же, в аппаратной, за его спиной.
— Нет. Во-первых, этот жулик наверняка скажет ещё что-нибудь ценное, — отозвалась Дина, неторопливо разглядывая мигающие лампочки на приборной панели. — А во-вторых, нам ни к чему лишний шум. Пусть сначала паства разойдётся.
— Мы его слушаем уже второй месяц. — Капитан будто выдавливал из себя каждое слово — внезапное вмешательство Спецкорпуса в дело, которое он лично практически довёл до победного конца, могло бы кого угодно довести до белого каления. Но приказ есть приказ. — Мы бы ещё на прошлой неделе эту лавочку прикрыли, а по этому «преподобному» уже давно вечная каторга плачет.
— Мне не интересно, капитан, кто по нему плачет, — сказала Дина с металлом в голосе. — Вам разве не сообщили, что наша операция идёт по категории «аз»?
— Воля ваша… — Капитан вернул голосу проповедника прежнюю громкость. — Только он может и до утра не угомониться.
— …причиною всех скорбей. Но каждый из вас может не только повторить мой путь, но и пойти дальше — к истинному свету, к истинному чуду, к истинной благодати. И среди вас уже сейчас есть те, кто доказал, что достоин вступить в Царствие Света и Радости. Путь не близок и опасен. Возможно, кто-то войдёт в это Царствие через собственную гибель, но наверняка будут и те, кто войдёт из жизни земной в жизнь вечную, минуя телесную смерть. И Глас Небесный назвал мне имена тех, кто может и должен ступить на этот путь уже сегодня. Лейла и Андрон! Пусть все братья и сестры восславят ваши имена пред ликом Господа!
Послышался струнный перебор, потом вступили аккордеон, ударник и саксофон. Дюжины три голосов постепенно подхватили слегка приблатнённый мотивчик, который вполне сгодился бы для сельской дискотеки.
Капитан негромко, но явственно заскрипел зубами. За время проповеди прихожане пели эту жизнерадостную муть о двенадцати куплетах уже в шестой или седьмой раз, и будь его воля, он уже давно швырнул бы в тот бревенчатый барак, где происходило действо, противотанковую гранату.
— Кто такие Лейла и Андрон? — спросила Дина спокойно и по-деловому.
— Андрон Ливень, сын оптового торговца мылом, несовершеннолетний. Этакий юноша бледный со взором горящим, — отозвался капитан, мельком заглянув в тетрадь, исписанную аккуратным мелким почерком. — Лейла Кунь — наш агент, внедрена шесть месяцев назад. У неё и жучок в лифчике.
— А как до сих пор ваш подследственный не заподозрил, что за ним слежка? — поинтересовалась Дина. — Он ведь не мог не заметить, что больше половины его засланцев не могут получить выездные документы, остальные тоже, как правило, дальше Угора не добираются.
— Извиняюсь, конечно, Ваш Превство, но в вашей Тайной Канцелярии нашу Внутреннюю Стражу, по-моему, за дурачков держат. — Капитан, казалось, всерьёз обиделся за родное ведомство. — А мы ведь работаем с каждым клиентом этого негодяя, которого выводим из игры. И вся информация идёт к нему через нас.