Нанда раскрыла ладонь и дунула на нее. Серебристая пыльца послушно слетела с ладони, опускаясь на лицо Розали. Девушка тут же глубоко задышала.
— Спи, — равнодушно произнесла Нанда, и в ее душе вдруг шевельнулось чувство, похожее на жалость.
Когда-то, очень давно, эта девчушка спала прямо в траве, доверившись всем лесным существам, что сохраняли ее волшебный сон, и Нанда даже думала, что Розали прекрасна и так похожа на ее милых сестре. Но потом, в самый разгар Остарота, Нанду изгнали из родного дома с позором. Изгнали за то, что она посмела думать, что человеческое дитя может быть рождена от древнего.
Нанда смотрела на спящую девушку, пока на небе загорались звезды. Одна за другой. Парень в ее руках никак не реагировал на происходящее. Жизненных сил в нем осталось совсем немного.
Форг ничего не успел сказать Розали, он вообще плохо понимал, что происходило во время недолгих пробуждений, стараясь не провалиться в кошмарное забытье снова. Форг слышал голос женщины с прохладными руками, и тратил остатки сил на то, чтобы оставаться стоять на ногах. Ему казалось, что он стоит так уже целую вечность. Вот и сейчас он не до конца осознавал, что происходило. Огонь, который горел в его венах, выжигал все человеческое, что когда-то было в Форге. Он не понимал, где заканчивался один кошмар и начинался новый, он путал сон и явь, и только голос Розали поддерживал в нем уверенность, что он еще не умер. Он очень хотел услышать голос Розали, но она молчала, зато другая женщина говорила больше, чем обычно. Она отнесла его в какое-то странное место, отнесла на руках, как маленького, потому что он больше не мог стоять на своих ногах.
— Мальчик, ты должен лежать тихо-тихо, — произнесла нимфетта, склонившись над ним.
Форг кивнул.
Прохладные руки этой странной женщины приносили ему успокоение, дарили промежутки во всепоглощающей боли, давали временное облегчение. Он послушно опустил голову прямо на траву, вдыхая прохладный ночной воздух. Розали рядом не было, иначе она бы уже положила себе на колени его голову, расплетая светлые кудри тонкими пальчиками. Она всегда так делала, когда Форг на время приходил в себя. И говорили, говорила, говорила. Он не мог отвечать, он не чувствовал в себе сил даже на то, чтобы пошевелить губами, но он слушал ее голос, задремывал под него, наслаждался им, как песней.
Резкий булькающий вскрик на мгновение вырвал Форга из небытия. Он открыл глаза и постарался уловить, в какой стороне закричали. Неимоверных трудов стоило ему повернуть голову, но лучше бы он этого не делал. Зрелище, открывшееся Форгу, вселило в него такой ужас, что он пожелал себе мгновенной смерти.
Женщина, которая лечила его своими прохладными руками, наклонила голову к эльфу и пила кровь прямо из раны у него на горле. Карриен корчился и сучил ногами, но очень быстро перестал дергаться, устремив стеклянный взгляд куда-то прямо перед собой, а женщина подняла голову и торжественно закричала. Этот крик мало походил на человеческий, и Форг хотел бы не слышать, но забвение не приходило, огонь в крови не бушевал, боль ушла, словно ее никогда и не было.
Форг видел, как Нанда, а именно сейчас он вспомнил, как зовут целительницу, поднялась на ноги и начала кружить вокруг огромного камня, поднимая в воздух странного вида пыль, которая серебрилась в свете луны. Нанда танцевала все быстрее, выделывая ногами и руками такие странные движения, которые Форгу никогда не доводилось видеть у людей. Он уже все понимал и осознавал, но мысли еще разбегались, а в голове звенела пустота. Он хотел пошевелиться и убежать, но что-то незримое словно держало его. Форг молился Всеотцу, чтобы Розали не пришла сюда и не увидела, как из раны на шее темного эльфа все еще сочится кровь.
«Жива ли моя Розали?» — подумал вдруг Форг.
Дикая слабость, пронзившая все его тело, уступила место тяжести, которой наливалось все его тело, каждая клеточка, даже каждый волосок на теле. Форг словно сам стал камнем, врос в землю, перестал дышать.
Нанда оказалась возле него неожиданно. Она снова с легкостью подхватила Форга на руки и в одно мгновение переместилась к реке, входя в воду по колени.
— Ты станешь сильным и могущественным колдуном, — улыбнулась она Форгу окровавленным ртом, бросая его тело прямо в реку.
Больше Форг ничего не помнил, потому что вскоре его легкие заполнила вода. Он подумал, что его поглотил очередной кошмар и просто смирился с этим. У него не осталось сил даже на то, чтобы подумать о Розали. Только утром, открыв глаза и ощутив себя совершенно здоровым, Форг понял, что произошло ночью. Он резко сел, отчего его голова закружилась, а перед глазами поплыли черные круги.