Она умолкла, так как со двора донесся шум подъезжающей машины.
— Остальные гости? — спросила она, следя за внучкой, которая подошла к окну и посмотрела наружу сквозь прорези в ставнях. — Это они приехали, да?
— Да, это они, — ответила Анжела.
Донья Миранда отрывисто произнесла:
— Надень вечером белое платье из муарового шелка, Анжела, и жемчуг, который я подарила тебе на прошлый день рождения. Как следует позаботься о своей внешности, хотя бы ради того, чтобы сделать мне приятное. Ты все поняла? Я так хочу!
— Конечно.
Анжела улыбнулась, не находя причин, почему бы не потакать этому бабушкиному желанию, и направилась к себе в комнату.
Пока служанка наполняла для нее большую ванну, Анжела достала из шкафа муаровое белое платье. Она изо всех сил постаралась, чтобы бабушка, увидев ее, осталась довольна. Поскольку доставить радость дону Фелипе она не стремилась, ей даже не пришло в голову задуматься, нравилось ли ему, когда она носила белое, или же он считал, что она надевает белое слишком часто и что белый цвет делает ее неинтересной.
Анжела так много времени потратила на одевание, что, когда наконец спустилась вниз, остальные уже собрались в главной sala и угощались шерри и более крепкими напитками. Ее бабушка уютно устроилась в кресле рядом с хозяином дома, а миссис Раддок, стоя на середине красивого азиатского ковра, говорила, что у него замечательные краски. Она, очевидно, неплохо разбиралась в азиатских коврах, а также в хрустале и фарфоре, и все в длинной прохладной комнате, казалось, восхищало ее.
Увидев ее, Анжела порадовалась, что не надела яблочно-зеленое с серебряной вышивкой платье, потому что на Уиллоу Раддок было платье смелого изумрудно-зеленого оттенка, а на ее шее сверкало красивое бриллиантовое колье. Чтобы обратить на него внимание, она небрежно поигрывала с ним, и каждое движение ее рук привлекало взгляды к браслетам на тонких запястьях, сочетающимся с колье. Судя по этим драгоценностям, у миссис Раддок, если она когда-нибудь решит снова выйти замуж, не будет нужды делать это из-за денег мужа, земель или чего-либо подобного.
Было совершенно очевидно, что она и так неплохо обеспечена.
Джонни Хэйнсфорт, который преданно следовал по пятам за Уиллоу, когда Анжела впервые увидела ее в Гранаде, тоже стоял на ковре, таким образом находясь так близко к предмету своего обожания, насколько это возможно. Двое других английских друзей Уиллоу тоже были здесь, не в силах не принять это приглашение. Анжела понимала, что они готовы остаться здесь, как минимум, на неделю, если только хозяин дома согласится так долго терпеть их.
Донья Миранда относилась к ним с легким презрением, сразу поняв, что они и близко не стоят к ее кругу общения. Но появление миссис Раддок, казалось, заинтересовало и даже заинтриговало ее. Она снизошла до того, чтобы задать Уиллоу несколько наводящих вопросов, а обнаружив, что вдова говорит по-испански, перебросилась с ней парой фраз на этом языке, хотя вскоре вернулась к английскому — то ли для нее так было легче, то ли она сочла, что этого требовала вежливость.
Анжеле удалось тихонько проскользнуть в комнату, так что, кроме бабушки, никто не заметил ее, пока она не простояла у окна почти минуту. Когда Фелипе протянул ей стакан шерри, она отказалась.
Он оглядел ее без видимого интереса, одобрения или порицания. Последнее, впрочем, было практически невозможно, потому что Анжела выглядела такой юной и свежей, как полураспустившийся бутон белой розы.
— Ты опоздала, — заметил он. — Я уже начал гадать, собираешься ли ты вообще к нам присоединиться.
Анжела не могла сдержать изумление.
— Я здесь уже почти минуту, — ответила она. — Я не думала, что вы заметили меня.
Он взглянул на часы:
— Ровно сорок пять секунд. И я заметил тебя в тот момент, когда ты появилась в дверях.
Анжела строила различные предположения насчет того, как рассядутся за ужином гости, и была немало удивлена, обнаружив, что ей отведено почетное место по правую руку от Фелипе, а миссис Раддок усадили на левую сторону. Донью Миранду попросили занять противоположный от хозяина конец стола, и это признание того, что она временно занимает место хозяйки дома, доставило ей немало удовольствия.
По этой причине на протяжении всего ужина у бабушки было хорошее настроение. Миссис Раддок и трое ее друзей получили от нее гораздо более доброе отношение, чем могли рассчитывать. Анжела прекрасно понимала, что ее бабушка против их присутствия в доме главным образом потому, что миссис Раддок была так привлекательна. Знание того, что внучка должна заключить брачный союз с мужчиной, который пригласил Уиллоу, делало донью Миранду немного подозрительной. Как бы то ни было, у нее не имелось оснований ставить под сомнение честность дона Фелипе Мартинеса. А его происхождение исключало возможность, что он сделает нечто способное заставить хотя бы одного из его многочисленных родственников приподнять краешек брови.