Ему было неприятно вспоминать о том, что раньше он легкомысленно относился к женщинам, и теперь он скорее отрубил бы себе руку, чем обидел какую-либо из них. Ни одна женщина не заслуживала того, чтобы рядом с ней находился мужчина с неверным сердцем. К сожалению, он был жадным, эгоистичным человеком и хотел их обеих.
— Как я рада, что согласилась пойти с вами! — призналась Кэтрин.
Он взял у нее из рук букет и помог ей сесть на покрывало, которое расстелил на земле, пока она собирала цветы.
Для сегодняшней прогулки она надела легкое зеленое платье, чуть-чуть светлее высокой травы, росшей на берегу реки. Серые глаза ее были ясными и простодушными, как лазурное небо над ними. Сэйнт был искренне рад тому, что привел ее сюда. Пейзаж здесь радовал глаз не меньше, чем его спутница.
Сэйнт поднял руку, заслоняясь от яркого полуденного солнца.
— Я, признаться, думал, что вы откажетесь. К счастью, мало кто из женщин может противиться моему обаянию.
— Вы это так называете? — игриво отозвалась она.
Его сердце возликовало. Кэтрин почти всегда держалась с ним настороженно, но теперь ему стало ясно, что он ей нравится. Да, он умел произвести впечатление на женщину. Однако она обычно переживала из-за того, что ведет себя и разговаривает не так, как принято в обществе, и его попытки успокоить ее зачастую только усугубляли ситуацию.
— Может быть, поговорим? — спросил он, вспомнив, какой она была в начале их встречи. Кто-то или что-то расстроило ее, но она отказывалась откровенничать.
Кэтрин вытащила алый цветок из букета и стала с рассеянным видом обрывать по одному лепестки и листочки.
— Я вам говорила, что у меня нет семьи?
— И не один раз, — ответил он и нахмурился, когда она потянулась за следующим несчастным цветком. — Помню, я как-то говорил вам, что понимаю, каково это. Мой отец умер, а мать втайне желает мне того же. Из-за того, что я не хочу помогать ей деньгами, она делает вид, будто я не ее сын.
Кэтрин оторвала взгляд от растерзанных цветков.
— Вам от этого больно, — сказала она. Ее серые глаза излучали сочувствие и даже что-то похуже. Жалость.
— Я не для того заговорил о своем прошлом, чтобы меня жалели, Кэтрин, — мягко произнес он. — Мне просто хотелось, чтобы вы знали, что я тоже одинок в этом мире и понимаю, что чувствуете вы.
Кэтрин посмотрела на лепестки и листочки на подоле своего платья и в ужасе закусила губу.
— У нас больше общего, чем вы думаете, милорд. Я сказала вам неправду. У меня есть семья, просто я не признаю родства с ними.
— Вы говорите о лорде Гриншилде?
Разинув рот, она уставилась на маркиза.
— Откуда вы знаете?
— Разве не понятно? Ваш отец пытался отвадить меня от вас.
Она едва не задохнулась от злости.
— Как он посмел?! Лорд Гриншилд не имеет права указывать, с кем мне встречаться и с кем… — Тут она совладала с охватившими ее чувствами. — Когда… Когда он обращался к вам?
— Да почти сразу после нашего знакомства, — ответил Сэйнт, восхищенный тем, как быстро она взяла себя в руки. Другая на ее месте просто разрыдалась бы. — Кэтрин, вы можете не любить отца, но он, похоже, считает себя в какой-то мере ответственным за вас.
Она надула губки, отчего стала похожа на капризного ребенка.
— Как я сегодня утром сказала его поверенному, я давно вышла из того возраста, когда мне нужен был отец. Впрочем, его заботливость — не более чем уловка. Я думаю, он просто боится, что мое присутствие в Лондоне ставит под удар леди Эйр и ее законных детей. Хотя почему он так решил, я не понимаю. Я никогда не искала встречи с этой женщиной и не собираюсь этого делать.
Еще один цветок был изорван в клочья нервными пальцами.
Лорд Гриншилд и замужняя графиня Эйр? Сэйнт был впечатлен смелостью этого джентльмена.
— Леди Эйр ваша мать?
Кэтрин фыркнула.
— Во всяком случае, так мне было сказано.
— Наверное, в то время это был настоящий скандал, — задумчиво промолвил он.
Лицо Кэтрин окаменело, как будто она отказывалась испытывать какую бы то ни было жалость к родителям и входить в их затруднительное положение.
— Не думаю. Моя ма… Женщина, которая воспитывала меня, как-то рассказала мне, что графиня скрыла от всех свою беременность. С помощью повитухи она избавила свое тело от меня и приказала служанке отнести младенца лорду Гриншилду. Он отдал меня первой же семье, которая согласилась взять ребенка за золото.