Они бросились за ним. И смеялись.
Четыре подростка. Всегда одни и те же.
Джей Парлар… Айзек Моузес… Оскар Вуди…
И худший из всех, Алекс Пейнос.
Они настигли его сразу за автомобильной парковкой, у того места, где Ван-Несс-стрит из трехполосной дороги превращалась в двухполосную. Чья-то рука крепко схватила его за плечи, а другая – зажала рот. Подростки плотно обступили его, схватили и куда-то поволокли.
Рекс хотел было позвать на помощь, но не смог выдавить из себя ни звука. Залив находился далеко справа, а зеленый массив, ведущий к культурно-выставочному центру Форт-Мейсон, остался справа, и при этом – ни единой души вокруг. Хулиганы потащили его куда-то влево, в затененное место, а потом бросили в грязь.
Рекс попытался встать, но подростки окружили его плотным кольцом. Кто-то сильно пихнул его в бок, и он снова упал. Потом они поволокли его мимо грузового фургона, оставленного под деревом с широкой кроной, подальше от посторонних глаз, хотя в этом месте и так не было пешеходов. Рекс перевернулся на спину. Кто-то стукнул его по лицу, потом еще раз. Его нос гудел от боли. Глаза наполнились слезами, и мир вокруг он видел через жидкую мерцающую пелену. Рекс раскрыл рот, чтобы позвать на помощь, но получил удар ногой в живот, и у него перехватило дыхание.
Кто-то уселся ему прямо на грудь, буквально пригвоздив к земле.
– Я слышал, ты рисуешь на меня какие-то дешевые карикатуры, недоделок.
Рексу не нужно было даже на него смотреть; он сразу же узнал голос Алекса Пейноса. Глубокий голос, намного глубже, чем обычно бывает у второкурсника колледжа.
Рекс попытался что-то сказать, извиниться, но не смог вдохнуть в легкие воздуха, чтобы хоть что-то произнести.
– Эй, вот он, этот рисунок! – раздался голос Джея Парлара. – Взгляни-ка, Алекс. Я тут тоже есть… Ха-ха! Наблюдаю, как тебе надирают задницу.
– Ну-ка, дай сюда, – потребовал Алекс.
Рекс отчаянно заморгал, пытаясь избавиться от подступивших слез. Теперь он снова мог видеть. На его грудь навалился Оскар Вуди. Курчавые темные волосы Оскара выбивались из-под белой бейсболки с золотистыми буквами «ВС». Рядом с Оскаром стоял Алекс Пейнос и злобно поглядывал вниз.
У Алекса была светлая шевелюра, как у кинозвезды, и большое крепкое тело, такое, которое Рексу никогда не светит. Он держал в развернутом виде лист из альбома для рисования и что-то искал взглядом. Его глаза сузились. Он перевернул рисунок, чтобы Рекс тоже мог его видеть.
Вообще, Рекс рисовал все лучше и лучше. Алекса на картинке нельзя было не узнать. Рядом с ним стоял очень мускулистый Рекс Депровдечук и держал в руках цепную бензопилу, которой только что отрезал своему обидчику руки.
Алекс улыбнулся.
– Так ты думаешь, недоносок, что действительно можешь прикончить меня?
Рекс отчаянно затряс головой, растерев затылком смесь мелких камней, листьев и прутьев.
Джей заглянул через плечо Алекса. В свои шестнадцать лет он уже имел козлиную бородку, такую же жидкую и рыжую, как и волосы у него на голове.
– Сам-то рисунок неплохой. Серьезно, Алекс! Вылитый ты!
– Джей, – проговорил Алекс, – лучше закрой свою пасть.
Джей сразу сник, его плечи опустились.
– Да я ничего, – пробормотал он. – Прости, Алекс…
Пейнос продолжал сверлить взглядом Рекса. Наконец он скомкал лист с рисунком, отшвырнул в сторону и приказал:
– Ну-ка, ребята, держите ему руки.
Рекс пробовал вырваться, но Оскар был слишком тяжел.
– Лежи тихо, киска, – прошипел он.
Кто-то схватил правое запястье Рекса и сильно дернул. Рекс повернул голову и увидел, что это голубоглазый Айзек Моузес прижал руками его предплечье.
– Джей, – сказал Алекс, – возьми-ка вон там две деревяшки и принеси сюда.
Рекс наконец смог выдавить из себя несколько слов:
– Я… я не буду больше рисовать…
– Слишком поздно, приятель, – проговорил Алекс. Он посмотрел направо. – Да, да, вот эти, Джей. Подложи одну деревяшку ему под локоть, а вторую – сюда, под запястье.
Рекс почувствовал, как что-то засунули ему под локоть, приподняв его над грязной, усыпанной листьями землей на несколько дюймов. Он увидел, как Джей засунул деревяшку ему под запястье, затем перехватил удивленный взгляд на лице Айзека Мозеса.
– Эй, зачем? Не нужно, – воскликнул Айзек. – Ты что это задумал? Будет слишком больно.