Выбрать главу

Джонатан принялся приводить в порядок бумаги, повинуясь инстинктивной привычке, приобретенной еще с того времени, когда ему приходилось жить в общей казарме. На глаза Джонатану попались факсы – входящие в одном контейнере, ими займутся утром, исходящие – в другом, оригиналы вернут отправителям.

– Много звонков, фрау Мертан? Паника на биржах? Вы должны себя чувствовать в центре событий.

– Во Владивосток звонит принцесса Дю Фур. Своему кузену. Каждую ночь, с тех пор как в России пошли дела, она целый час разговаривает с ним, и каждую ночь линия обрывается. Ее соединяют снова и снова. Полагаю, она ищет своего принца.

– А те принцы, что в Башне? – спросил он.

– По-моему, они не слезают с телефона с самого приезда.

Фрау Мертан постучала по клавишам и взглянула сквозь бифокальные очки на экран.

– Белград, Панама, Брюссель, Найроби, Нассау, Прага, Лондон, Париж, Тортола, какой-то город в Англии, снова Прага, еще раз Нассау. Везде прямая связь. Скоро всюду будет прямая связь, и я останусь без работы.

– В один прекрасный день нас всех заменят роботы, – уверил ее Джонатан. Наклонившись над счетами фрау Мертан, он изобразил из себя дилетанта. – Соответствуют ли номера на вашем экране тем, по которым они звонили? – спросил он.

– Разумеется. Иначе будет скандал. Это в порядке вещей.

– Покажите мне.

Она показала телефонные номера. «У Роупера дружки по всему свету», – говорила Софи.

В столовой Бобби, разнорабочий, балансировал на алюминиевой стремянке, смахивая пыль с висюлек хрустальной люстры. Джонатан прошел мимо на цыпочках, не отвлекая его от работы. В баре юные племянницы Каспара в марлевках и вареных джинсах поливали цветы. Одна из них, выглядевшая старше остальных, подлетела к нему и разжала руку в перчатке; на ладони красовалась гора окурков.

– У себя дома они, наверное, так не делают! – В задорном возмущении она довольно бесцеремонно напирала грудью на Джонатана. – Бросать окурки в цветочный горшок!

– Иной раз, Рената, люди делают самые неслыханные вещи. – «Спроси у Огилви», – подумал он. Развязность Ренаты, непонятно почему, раздражала его. – На вашем месте я бы аккуратнее обращался с роялем. Герр Майстер убьет вас, если увидит хоть одну царапину.

На кухне ночная смена готовила ужин в постель для молодоженов из Германии, живших в бельэтаже: бифштекс по-татарски для жениха, копченая семга – для невесты и бутылочка «Мерсо» для обоих – для разжигания пыла. Австриец Альфред, ночной официант, изящными пальчиками поправлял складки на салфетках. Для пущей романтики он поставил еще и вазочку с камелиями. Альфред – неудавшийся танцовщик; заполняя документы, он по-прежнему писал о себе – «артист».

– Бомбят Багдад, – сообщил он с удовольствием. – Они их проучат.

– Из Башни что-нибудь заказывали?

Альфред глубоко вздохнул и принялся перечислять с улыбочкой, которая была ему уже немного не по возрасту.

– Три копченых семги, рыба с чипсами по-английски, четыре бифштекса из вырезки и двойной морковный пирог. И еще порция крема, который вы называете «взбитые сливки». Морковный пирог его высочество заказали из каких-то религиозных соображений. Так они мне сказали. И от герра майора, по указанию его высочества, пятьдесят франков на чай. Вы, англичане, когда влюблены, всегда даете на чай.

– Всегда? – удивился Джонатан. – Что-то не припомню. – Он поднялся по главной лестнице. Роупер, конечно, не влюблен. Для него это род охоты. Может, нанял ее в каком-нибудь агентстве, где берут девочек на ночь. Он был уже перед дверью, ведущей в главный корпус. У новобрачных, заметил он, и обувь новая: фирменные черные ботинки жениха с пряжками и золотые сандалии невесты валялись там, где их бросили. Приученный к порядку, Джонатан нагнулся и поставил их ровненько у двери.

В мансарде он приложил ухо к двери фрау Лоринг и услышал гнусный голос британского эксперта по военным вопросам – работало кабельное телевидение. Он постучался. Фрау Лоринг была в домашнем халате своего покойного мужа, наброшенном поверх ночной рубашки. На плите кипел кофе. Шестьдесят лет, проведенных в Швейцарии, не испортили ни одного ее верхненемецкого взрывного согласного.

– Они совсем дети. Но – воюют, значит, мужчины, – сказала она с идеальным произношением своей матери, ставя перед ним чашку.

Эксперт-комментатор с фанатическим усердием передвигал игрушечных солдатиков вокруг ящика с песком.

– Кто нынче в Башне? – спросила фрау Лоринг, прекрасно осведомленная обо всем и без него.

– Да какой-то английский магнат со свитой. Роупер. Мистер Роупер и иже с ним. И еще одна дама, вдвое моложе его.