В это время Дэниэл с Ханной увлеченно беседовали. Она рассказывала ему о своем детстве, о том, как любит музыку и танцы, и он думать забыл про обед. Извинившись, он удалился в туалет, где, стоя над писсуаром, размышлял о том, не стоит ли пригласить Ханну на свидание.
Рядом с ним справляли нужду два офицера. Они обсуждали звонки с сообщением о готовящемся взрыве.
— Представляешь, они даже требовали, чтобы мы всех эвакуировали, — сказал один.
— Евреи нам еще приказывать будут! — возмутился второй.
Дэниэл поспешил обратно в бар, где Ханна разговаривала с управляющим. Он отозвал ее в сторонку.
— Прошу тебя, выйди со мной на минутку, — сказал он.
Она с улыбкой отстранилась:
— Мне надо работать.
— Ты не поняла! Нам надо уйти! Обязательно!
Ханна посмотрела на него пристально:
— Я бы с удовольствием, но…
Дэниэл, отчаявшись ее уговорить, ушел. Он навсегда запомнил, как она с грустной улыбкой глядела ему вслед. Минут через десять, в 12 часов 37 минут, в южном крыле отеля прогремел взрыв.
Все семь этажей рухнули. Ханна погибла.
На следующий день Дэниэл Шерман подал рапорт об отставке. Он твердо решил уволиться из МИ-6. Отставку ему не дали, поэтому он просто бежал. Он укрылся в Египте, где и познакомился с верой коптов, которую счел искренней и действенной — предназначенной для тех, кому нужно искупить множество тяжких грехов.
Через двадцать лет один надежный человек обратился к нему с просьбой стать связным для бывших английских шпионов, которые хотят укрыться от той страшной жизни, которую они выбрали.
Коллинз видела, как старый священник, прихрамывая, удалился. Она перевела фокус на оставшихся. Вид у них был строгий и сосредоточенный — почти такой же, какой был в Бразилии. Она уже собралась сворачиваться, но тут Джейми взглянул прямо в объектив.
Она отпрянула назад и застыла. Через несколько секунд снова взглянула в видоискатель. Троица шла с кладбища — по-видимому, возвращалась в общежитие. Но Коллинз ждала, не проявит ли кто из них любопытство. И действительно, на углу он снова обернулся. Впрочем, обернулся неуверенно, и Коллинз решила, что ее никто не заметил.
Однако сердцебиение ей удалось унять не сразу.
Воксхолл-Кросс, Лондон.
Шеф пригласил КБ выпить стаканчик на сон грядущий. КБ заметил, что Томас опять стал много пить.
— Вы на самом деле думаете, что Билл Тремэйн жив? — спросил КБ.
— Не стоит его недооценивать. Поставьте себя на его место. Вы доверяете двум людям, а они вас бросают на верную смерть. А вы обладаете информацией, которая может их уничтожить. Что вы будете делать? Наброситесь на них немедленно?
— Вероятно… — пожал плечами КБ.
— Или предпочтете выждать? Дадите им время — пусть расслабятся, почувствуют себя в безопасности… — Шеф с тоской обвел взглядом свой кабинет. — Пусть заберутся повыше. Вот тут-то и будет самое время нанести им удар!
КБ не просто побледнел — он позеленел. Сколько он ни размышлял о Билле Тремэйне, ему и в голову не приходило, что тот способен выжидать так долго. Тьфу ты, Шеф почти что заразил его своей паранойей.
— Решено, — сказал Шеф. — Операция «Греко» не просто важна, она необходима.
Глава одиннадцатая
Иерусалим.
Люси твердо решила не покидать город, не попытавшись поискать Нэта. Но найти его оказалось решительно невозможно. Наводить справки в открытую они не могли.
Люси шла рядом с Беном, он слышал ее размеренное, спокойное дыхание, и его обуяло непреодолимое желание немедленно ей все рассказать. Открыться, объяснить, почему он на это пошел.
Но он, конечно же, не мог себе этого позволить. Они шли к гостинице, к выстроившимся в ряд такси, шли в неведомое. Неведомое объявится само. А то, что остается неизменным, он и так знал: люди, которым он отдавал себя, играли с ним, забавлялись, а потом бросали и предавали. Так поступали и друзья, и враги. И все должны за это ответить.
Балканы, шестью месяцами ранее.
Последнее испытание было особенно суровым — это было испытание на выживание. Как и на всех заданиях, которые они выполняли в течение одиннадцати месяцев обучения, они работали без страховки. Но здесь не было даже сотрудников разведуправления, которые пишут отчеты и оценивают действия стажеров. Это задание определяло судьбу всех «кувшинок». На его выполнение отводилось сорок восемь часов, и их выпускные оценки напрямую зависели от того, как они себя проявят.