Успокоившись, взглянула на мобильник. До конца рабочего дня оставался еще примерно час с лишним, но по записи никого не было.
– Лида, – уже переодеваясь, бросила она. – Я сейчас домой, ты, если хочешь, тоже уходи. Ну или посиди, может, продашь пару амулетов…
– С вами все в порядке, Наталья Стефановна? – озабоченно осведомилась помощница.
«Что, неужто заметно?»
– Да нет, просто устала…
Она вышла из салона. Возле контейнеров для мусора копошился бомж, примеряя выброшенный кем-то старый китайский пуховик.
Наталья вдруг замедлила шаг и пригляделась к этому человеку. Не обращая на нее никакого внимания, он утрамбовал добычу в драный пакет и продолжил копаться в переполненном контейнере.
Что такого привлекло ее взор к обычному питерскому бомжу, воняющему потом и гнилью бродяге?
И тут окружающий мир на миг слегка расплылся, и она увидела.
К позвоночнику бродяги в районе затылка было как будто приклеено нечто грязно-черного цвета, похожее на гроздь пульсирующих мелких шариков. И это нечто было живым!
Обернувшись к ней, бомж зарычал. В этом звуке не было ничего человеческого – только угроза зверя, почувствовавшего опасность.
А потом скачками понесся прочь, только подвязанные веревками подметки замелькали…
Растерянная и ничего не понимающая Наталья побрела прочь. Скверное ощущение чего-то плохого и неизбежного не покидало ее.
Налетал порывистый ветер, свинцовое небо, того и гляди, готово было обрушиться дождем. Путаные мысли метались в голове. Нехорошо было, муторно и беспокойно. Захотелось теплого человеческого участия. Депрессия…
А было время, она и этого слова не знала. Да что слова, чувства. Некогда было рефлектировать. Существовала по принципу: живи или умри, точнее, сдохни, но не плачь. Все равно тебя никто не пожалеет.
Такое, впрочем, уже бывало, особенно в первые годы пребывания в этом мире. Тогда она лечилась просто: заходила в любое более или менее приличное кафе и присоединялась к первой подходящей компании. Потом, просыпаясь в одной постели с тем, чье имя не могла толком вспомнить, она чувствовала опустошенность и спокойствие и возвращалась – к чарам, к дочке, к кухне и налоговой инспекции…
Поймав такси, она за полчаса добралась до своей квартиры.
Точнее, не своей, а съемной. Несмотря на приличный доход, свое жилье так и оставалось мечтой для молодой иноземки.
Двери открыла Ангелина, или Ангелина Ивановна, – отобранная ею из полусотни кандидатур няня. Единственная из предложенных агентством кандидатур, по-настоящему любящая детей и от души привязавшаяся к малышке.
– Как Вика?
– Спит… – ответила дама, принимая плату. – Набегалась, наигралась, зайка. Кстати, у нас сегодня смешной случай был, – поведала Ангелина. – Выглянула наша кроха в окно и говорит: там дядька, а у него в голове чернота!
– Как? – напряглась Наташа.
– Ой, да то ж ребенок! Она у нас фантазерка!
Наталья осторожно заглянула в комнату дочки. Вика лежала, мирно посапывая, обеими руками обхватив здоровенного розового зайца – свою любимую игрушку.
– Спит, лапочка…
Подойдя на цыпочках, Наталья осторожно поправила одеяло и поцеловала ребенка в лобик.
Распрощавшись с няней, она задвинула засов на двери – хороший, кованый, в сантиметр толщиной – не китайская дешевка.
Почему-то на миг показалось, что за дверью кто-то стоит, уже примериваясь к замкам.
– Померещится же, – с досадой прошептала она.
В ванной, узкой и длинной, она стащила через голову блузку, сбросила брюки и все остальное и полезла под душ. Сперва под ледяной, потом под горячий. Затем стянула с крючка полотенце, обтерлась и, обернув его вокруг бедер, вышла из ванной. Все, спать. Чувствовала себя как выжатый лимон, даже есть неохота.
И тут услышала шорох за спиной.
– Кто здесь? – настороженно прислушалась. И вздрогнула – в комнате и впрямь кто-то был.
Мгновение Наташа стояла как вкопанная, а затем медленно обернулась.
На диване сидел человек, одетый совсем неподходяще для мегаполиса. Безрукавка мехом внутрь, кожаные штаны, рваная, много раз чиненная рубаха и грубые тяжелые сапоги из чешуйчатой шкуры. Свет ночника падал так, что лицо было в тени, хотя женщина почти сразу узнала гостя…
Магичка должна была испугаться, но, к своему изумлению, поняла, что никакого испуга в ее душе нет. Как будто все так и надо, ничего необычного.
– Страх… – выдохнула Наташа, чувствуя, как подгибаются ноги.