А он говорил: «Почему же вы бьете не меня, ведь я виноват?»
Учителя отвечали: «Потому что ты – наш господин. А за тебя мы бьем их. Но если у тебя благородное сердце, ты должен страдать тем более, что другие несут наказание за твои провинности».
И поэтому, как говорят, из жалости к своим товарищам король Куррадо очень старался не совершать ошибок.
Новелла XLIX
[О том, как один врач из Тулузы взял себе в жены племянницу тулузского архиепископа][146]
Один врач из Тулузы взял себе в жены благородную даму, племянницу тулузского архиепископа. Привел ее домой. Через два месяца она родила девочку. Врач, казалось, нисколько этим не был огорчен. Напротив того, он утешал жену и приводил ей основания, согласные с природой и доказывающие, что это вполне может быть. Эти его слова и добродушный вид привели к тому, что жена благополучно родила ребенка. Во время родов муле обращался с ней очень почтительно. После родов он сказал ей:
«Мадонна, я почитал вас, как мог: прошу вас, во имя моей любви, чтобы вы теперь вернулись в дом своего отца, а дочь вашу я воспитаю с большим почетом».
Дело получило огласку, и архиепископ прослышал, что врач отослал от себя его племянницу. Послал за ним и, так как был он большим человеком, обратился к нему спесиво, с высокомерными и угрожающими словами. И когда он, наконец, Закончил свою речь, врач ответил ему так:
«Мессер, я избрал вашу племянницу в жены, полагая, что сумею на свои доходы содержать семью; я рассчитывал иметь по одному ребенку в год, не больше. Ио эта женщина стала вынашивать детей за два месяца. Для этого я недостаточно богат. Если дело пойдет так и дальше, разве смогу я их прокормить? И вам не к лицу, чтобы ваша родня жила в нищете. Поэтому прошу вас, сделайте милость и отдайте ее в жены человеку более состоятельному, чем я, и таким образом и вы избежите бесчестия».
Новелла L
[Рассказываются об учителе Франческо, сыне учителя Аккорсо из Болоньи]
Когда учитель Франческо,[147] сын учителя Аккорсо из города Болонья,[148] вернулся из Англии, где прожил много лет,[149] он обратился с жалобой в коммуну Болоньи и сказал так: «Отец семейства покинул из-за бедности родину, оставил сыновей своих и отправился в дальние края. Прожив там некоторое время, он повстречал соотечественников. Побуждаемый любовью к сыновьям своим, спросил о них. Ему ответили: «Мессер, сыновья ваши заработали большие деньги и разбогатели».
И он, услыхав это, принял решение вернуться к себе на родину. Так и поступил. Убедился, что сыновья богаты. Попросил их восстановить его как отца и господина в правах владения имуществом. Но сыновья отказались, говоря: «Отец, это мы все заработали, и тебе тут нечего делать», – и затеяли ссору. Но ведь по закону отец является господином того, что приобрели его сыновья.
И поэтому я прошу коммуну Болоньи передать в мое распоряжение то, что приобрели мои сыновья, иначе говоря мои ученики. Они стали большими людьми и много заработали с тех пор, как я уехал от них. Пусть же, поскольку я вернулся, коммуна Болоньи соблаговолит вернуть мне права отца и господина, как того требует закон об отце семейства».[150]
Новелла LI
[Рассказывающая о том, как одна гасконка упрекнула короля Кипра][151]
Была одна гасконка на Кипре, которую однажды так оскорбили и опозорили, что она не могла этого вынести. Бросилась она к королю Кипра[152] и сказала: «Мессер, вас оскорбляли десять тысяч раз, а меня однажды. Так научите же меня, как мне перенести одно-единственное оскорбление, ведь вы их переносили множество».
Король устыдился и более не стал терпеть своих обид, а мстил за них.
Новелла LII
[О колоколе, установленном во времена короля Джованни][153]
Во времена короля Джованни[154] из Акри[155] был установлен колокол, в который мог звонить всякий претерпевший обиду. И тогда король созывал мудрецов, назначенных вершить правосудие.
Колокол этот висел давно, от дождей веревка подгнила, так что вместо нее привязали плющ.
А у одного рыцаря из Акри был благородный конь, который состарился и уже не способен был служить. Рыцарь прогнал его, чтобы не кормить, и конь стал бродить повсюду. Конь этот с голоду принялся щипать листья плюща, потянул, и колокол зазвонил. Собрались судьи и увидели коня, который, казалось, требовал правосудия. И они порешили, чтобы рыцарь, которому он служил, когда был молод, кормил его и теперь, состарившегося. Король же принудил его исполнять это под страхом строгого наказания.
146
Источник, видимо провансальский, утрачен. Анекдот был известен трубадуру Пейре Карденалю (Poesies complètes du troubadour Peire Cardenal. Toulouse, 1957, LXXII1, 1–4).
147
149
Франческо д’Аккорсо отправился в Англию в 1273 г. по приглашению Эдуарда I и читал курс права в Оксфорде до 1281 г.
150
Д'Аккорсо прибегает к методу аналогии, требуя распространить на учителя права, которыми пользуется отец в системе римского законодательства.
151
Аналогичным сюжетом воспользовался Боккаччо (Декамерон, I, 9), почерпнув его из общего с «Новеллино» источника, который до нас не дошел (см. наст. изд., с. 230).
152
Кипр, завоеванный Ричардом Львиное Сердце, перешел в руки христиан в 1187 г. Героем рассказа Боккаччо является первый король острова, Ги де Лузиньян (1192–1194).
153
Впервые настоящий сюжет встречается в «Махавамсе», буддистской хронике V в., где царь воздает справедливость корове, которая таким же способом, как в новелле, заявляет об убийстве ее теленка царским сыном. Известен арабский вариант этой истории (Джами ал-Хикапат, XI в.). В «Римских деяниях» (кон. XIII – нач. XIV в.) эта история приписала императору Феодосию (Gesta Romanorum, GV). Ср.: Дополнение IV, новелла XIV.
155