– Да… Почти. – Дэн был рад, что не включил видеосвязь.
– Теперь ты знаешь, почему твоя мама так волнуется за тебя. Постарайся поменьше огорчать её.
– Да. Ещё раз спасибо.
– Спокойной ночи. – Она выключила связь.
* * * * *
Он уже засыпал. В голове его крутились-мелькали обрывки мыслей.
Тётушка Мэри.
Он невольно улыбнулся.
Его всегда забавляло созвучие слов «Тётушка»(Aunt) и «муравей»(ant), а Мэри Чёрнсын, такая маленькая, действительно напоминала насекомое.
… Он увидел муравья, ползущего в траве.
Дэн нажал на него пальцем и смотрел на замерший вдавленный силуэт.
«Он – НАВСЕГДА такой.»
Даниель потянулся раздавить следующего, но его рука замерла – изящное, тёмно-коричневое существо с узкою талией и длинными тонкими конечностями, глянуло на него вверх своими слегка выпуклыми чёрными глазами, и он узнал Нутеллу.
«Она – навсегда.»
Дэн спал.
* * * * *
Сегодня в церкви всё шло, вроде как обычно.
Начав с истории о Золотом Тельце, пастор закончил проповедь, упомянув о вдове, отдавшей свои последние деньги.
– Братья и Сёстры! – призвал он, поднимая руки. – Поступайте так же – и Господь прославит ваше имя в веках!
* * * * *
В конце церемонии жена пастора обходила ряды с корзиночкой для пожертвований.
Когда Джон положил порцию от их семьи, жена пастора остановилась.
– И сколько же такой мотоцикл стоит? – поинтересовалась она, демонстративно заглядывая в корзиночку.
– Что, – ответила Марта довольно резко. – нам надо было подарок продать и пожертвование сделать?
– Подарок от ``Кузины``, а может от ``Кузена?``. – Жена пастора поджала губки. – А деньгами он не мог оплатить?
– Что такое? – Даниель недоумённо переводил взгляд с неё, на побледневшую мать.
– Вы всё-таки с нашими детками общаетесь, – продолжала жена пастора. – Если вы добываете эдакие деньги… Бог вам судья, какого типа услугами…
– Не смейте оскорблять мою мать! – Даниель вскочил.
Марта-Люси попыталась удержать его, но юноша вышиб корзину из рук жены пастора и выбежал из церкви.
* * * * *
Когда Джон с женою вернулись, юноша с мрачным видом протирал и без того сверкающий мотоцикл.
– Дэн, – заговорил Джон серьёзно. – Ты уже большой мальчик, достаточно взрослый. Нехорошо всё-таки хулиганить в церкви.
– А вот почему ТЫ за мать не заступился? – окрысился на него Даниель. – Храбрая Картофелина! Пюре ты бесформенное! НАСТОЯЩИЙ Глеб никогда бы не позволил оскорблять свою жену!
– Да! – злобно крикнула ему Люси. – Он САМ это делал! Да я у него из ``б-дей`` и не вылезала!
– Просто он знал твоё прошлое лучше, чем Джон или даже я! – Юноша тут же прикусил язык, но бывшая Бренда и так стояла, как будто он залепил ей пощёчину.
– Мамочка… – прошептал Дэн с раскаянием. – Прости, пожалуйста!
– Ничего, милый. – Женщина перевела дыхание. – Ты прав. И я очень рада, что ты не повторяешь ошибки моей юности. Нельзя быть рабом тела. А потом оглянешься – и ужаснёшься. Я рада, что ты сохранил свою чистоту дольше, чем я. Мы не пойдём больше в эту церковь. Будем ездить в соседний городок. Там даже есть католическая, святого Джорджа. Пойдём, перекусим и поезжай, да поможет тебе Бог! Вряд ли ОНА поедет кататься, но, может, соизволит поговорить.
Женщина подмигнула, а её сын покраснел и смущенно кивнул.
* * * * *
Анхелла с семьёй вышли из здания, где проходила воскресная служба, как обычно в великолепном настроении.
Все три девочки, одетые в совершенно одинаковые розовые вязанные платьица, резвились и прыгали, ухватившись за руки.
Потом встали треугольником и повторили последнюю, заключительную песню, так же хлопая и пританцовывая.
Женщина смотрела на них с улыбкой, а её муж покачал головой.
– Сколько уж лет прошло, а никак не привыкну, – шепнул он жене. – Этот балаган в церкви…
– Да ну, в Библии же сказано, и неоднократно, что ангелы поют, – отозвалась она спокойно. – Помнишь – в Оперу ходили, так Нутелла измаялась…
– А мои тихо сидели… – Он ухмыльнулся, но его улыбка тут же погасла. – Что милая?
– ТВОИ, да? – выделила миссис Морт голосом, а её глаза выдавали её истинную сущность.
– Ой, ну, не цепляйся к словам! – парировал он холодно. – Хочешь – Я Нутеллу на игру свожу? А то – поехали все вместе?
Анхелла снова посмотрела на дочерей.
Восьми-и-шестилетняя девочки рядом со старшей сестрой смотрелись и трогательно и забавно; они заглядывали ей в лицо, а той явно нравилось ``верховодить``.