Хшер стоял на табурете и следил за тем, как его подчинённые проворно покидают квартиру. Заметив Егора, вбежавшего в тесное помещение, командир отряда протиснулся мимо него и, встав лицом к входной двери, стал поливать её когерентным излучением из «посоха». Не до конца понимая, что это: самопожертвование или просто прикрытие отхода, — Егор отвернулся и вслед за последним из остальных чебов, придерживающим забинтованную руку, осторожно выскочил в окно, чудом не порезавшись о торчащие со всех сторон острые осколки.
С этой от дома располагался длинный ряд гаражей, но между ними и старенькой девятиэтажкой стояло нечто, заслонявшее от взгляда несколько маленьких стальных коробок.
Флаер. Очевидно, на нём Дирнер и прилетел, после чего обошёл здание и собрался вломиться домой к Егору…
«И как мы это проморгали?..» — подумал копирайтер, помогая вылезти из окна Марине, которая сумела вовремя сориентироваться в ситуации, и не думая о том, как он так точно угадал, куда следует валить из квартиры, и устремляясь вслед за чебами к машине, китовой тушей маячившей в окружающей мгле, и держа за руку свою девушку, которая — вот смех! — другой конечностью прижимала к себе пакет с недоеденными чипсами и бутылку колы.
Увидев, что никто не залезает внутрь и все чебы толпятся у дверей в задней (скорее всего) части аппарата, Егор понял: «Ах вот оно что… этот вредный «дед-мороз» заблокировал вход в салон… Но кабину-то он должен был оставить открытой, — чтобы не заморачиваться с отпиранием, если пришлось бы спасаться от нас, захватив пульт…»
Подумав так, Киселёв отпустил руку Марины, которая (в смысле: Марина, а не рука) продолжила бежать за ним по пятам, с облегчением заметил сзади Хшера, с тревогой — зелёные световые иголки, выстреливающие из окна дома, и обежал флаер в поисках кабины. Наконец, заметил какую-то дверцу, рванул на себя и — о чудо!!! — та открылась!
— Запрыгивай, — сказал он Марине, за руку втаскивая девушку внутрь и осматривая кабину.
Ничего сверхъестественного, разве что фантастическое: два кресла, перед ними — лобовое стекло и мерцающая огнями голограмм с непонятными символами приборная панель, за — металлическая переборка. И всё это освещалось парой мощных лампочек в двухметровом (!) потолке.
Егор подумал секунду-другую, потом вскинул «автомат» и выстрелил в переборку. Затем повёл стволом вверх… в сторону… и вот уже готов контур дыры, в которую чеб пройдёт, не нагибаясь. Егор ударил ногой в вырезанный им прямоугольник, довершая работу, и, высунувшись наружу, крикнул чебам:
— Эй! Залезайте сюда! — И уже Марине: — Надо подвинуться…
А сам тем временем сел за некое подобие штурвала и принялся разбираться в управлении машиной.
Чебы проворно стали запрыгивать в кабину и, не задерживаясь, несмотря на свежие ранения, пролезать в салон. Последним, лихорадочно отстреливаясь, это сделал Хшер, и Марина закрыла дверцу аппарата, который всё ещё оставался на земле.
— Егор, быстрее! — крикнула девушка, увидев в боковом окне мчащегося к ним Дирнера, который, злобно оскалившись, на бегу старался прицелиться.
— Я пытаюсь! — ответил копирайтер, но в этот момент луч лазера вонзился снаружи в дверцу, и Киселёв, зажмурившись, наугад нажал пару сенсорных кнопок и потянул на себя какой-то рычаг.
И произошло очередное чудо. Машина дёрнулась, так что желудок Егора подпрыгнул к горлу, и вдруг рванулась вверх, в это мутно-коричневое небо, подёрнутое светлой дымкой отравленных цивилизацией облаков, оставляя внизу и Дирнера, и город со всеми его домами, жителями, «дедами-морозами» и «снегурочками».
А танн армии Винтхерлунда взревел от ярости и стал вслепую (про прицел «посоха» он в данную минуту забыл) палить ядовито-зелёными лучами в небо.
А они ведь были близко, так близко…
Так и не сумев сбить свой (вообще-то) флаер, Дирнер швырнул лазерное ружьё на снег, повалился на колени и принялся с горловым рычанием молотить кулаками по тонкому слою замёрзших осадков. Он ещё никогда не был так взбешён.
Эти… тупые… местные… и ещё чебы… опять — обставили его, заставили его почувствовать себя никем, просто винтиком в механизме вторжения, который (в смысле — винтик, а не механизм) уже начал выкручиваться из своего гнезда… О, они об этом пожалеют, причём сильно… очень сильно… неделю у меня умирать будут… я им… я… вот бы придумать, что — им — я…
Камешки впивались в пальцы, резали руки до крови, но Дирнер не прекращал выплёскивать эмоции, которые долго копились, однако лишь теперь нашли способ вырваться наружу…
Вывел его из этой истерики выброзвонок кибербраслета.
— Что, мать вашу наперекосяк?! — продолжая пока находиться в состоянии аффекта, рявкнул Дирнер, нажимая кнопку ответа, — и замер, глядя на высветившееся перед ним через прорезь в рукавице трёхмерное изображение йерла второго класса Аксля Бромма.
— Вы что себе позволяете, танн?! — прошипел командир ватана, полный невысокий винтхерлундец с золотой поперечной полоской и двумя звёздочками на погонах цвета хаки на плечах его красной шубы; возраст йерла выдавали только его обвислые седые усы. — Я и так к вам чуть ли не как к самому главнокомандующему отношусь, несмотря на то что меня от вас, злобного грубияна, тошнит! А вы лишь это и умеете… Каковы результаты? И только попробуйте сказать мне, что всё плохо!..
— Вам это не понравится, но… всё плохо, — начиная успокаиваться, ответил Дирнер.
* * *
01:09.
— …Мы работаем, — говорил Хшер в бусинку микрофона, сидя в салоне флаера среди своего отряда, слушавшего его реплики. — Просто столько всего в последнее время случилось, быстро не рассказать…
— Каков вообще наш план? — спросил у него Фхын, явно недовольный.
— Ну… убивать наших поработителей и захватчиков этого мира… если найдём других чебов, — разжигать в них огонь сопротивления… — замялся Хшер; он внезапно осознал, что до этого времени у него была разве что голая идея плюс какие-то зачатки плана, но детально ещё ничего, считай, разработано не было. И что делать с этим, когда всё уже началось — да не только что, а больше часа назад, — лидер «кха-тхета» и основатель «пятой колонны» не знал.
— А где революция? — задал резонный вопрос чеб, чьё имя Хшер до сих пор не мог вспомнить. — Что нам делать? Мы ведь не будет бесконечно «мочить» винтхерлундцев — что-то должно быть потом. Но что? Как мы собираемся обеспечить себе свободу, если сейчас не знаем, как нам быть дальше?
— Продолжайте делать то же, что и раньше: пока всё равно полная неразбериха, так что… Свяжусь с вами позже: у меня появилась одна идея… — сказал Хшер, выключил передатчик и, находясь под впечатлением от неожиданно пришедшей мысли, стал пробираться в сторону кабины.
— …И куда мы летим? — спросила Марина у Егора, отчаянно исследовавшего приборную панель, в то время как флаер дёргался, трясся, резко взмывал вверх и тут же камнем падал куда-то вниз, при этом ещё и уходя в сторону.
— Пока что кружимся около одного места, — ответил копирайтер, толкая найденный главный рычаг то на себя, то от себя и крутя штурвал, чтобы хоть как-то удержать машину в равновесии, но безуспешно. Как пользоваться здесь автопилотом, у него времени разбираться не было.
В этот момент Хшер выскочил из салона и сразу принялся хватать Егора и Марину за рукава их курток и что-то говорить на родном наречии. При этом глаза чеба светись каким-то внутренним огнём, как будто он только что открыл для себя что-нибудь вроде законов Ньютона или таблицы Менделеева.
— Чего тебе? — буркнул Егор, вцепившись в штурвал и рычаг мёртвой хваткой. — О, уже начали выправляться…
«Кха-дин», похоже, осознал, что языковой барьер мешает ему донести до красноярцев свою мысль (позднее станет понятно, какая же это была ирония судьбы), и стал увлечённо жестикулировать, показывая то обеими руками на пол флаера, то — пальцем — в темноту за лобовым стеклом, то (снова) обеими руками совершая движения в том же направлении, словно хотел заставить Егора повести аппарат, куда ему, Хшеру, надо. По крайней мере, так показалось копирайтеру, и он спросил: