Джон тут же сменил тему:
— И как Брэнди, Хэнк?
Генри покраснел, от галстука-бабочки до залысин.
— У нее все хорошо. А что?
— Да так, ничего. — Джон откинулся на спинку стула. — Мне просто показалось, что в воздухе запахло романом.
Генри принялся нервно двигать кружку, оставляя на столе узор из мокрых колец.
— Вечером мы вместе поужинаем. Не здесь. Она заказала лимузин, и мы поедем в Атлантик-Сити.
— Ого. Ничего себе. Правда? Хэнк, ну даешь.
— Позволите присесть?
Джон посмотрел на Диллона Холмса, который уже опускался на стул.
— Нет. Не позволим. Проваливай.
— Я бы с удовольствием, Джей-Пи, но пришло время проговорить.
Джон решил не обращать внимания на «Джей-Пи».
— О чем?
— О вашей… подружке.
Джон крепко сжал ручку пивной кружки.
— Осторожно, червяк. А то я на тебя наступлю.
— Да-да, — Генри нагнулся к Диллону и произнес вполголоса: — Он может, я свидетель. Он большой парень. Большие люди обычно очень кроткие, и Джон уравновешенный и добрый человек. Но что бывает, когда добрый и кроткий человек сердится? Большой, добрый и кроткий? На твоем месте я бы извинился.
— Конечно, — Диллон ничуть не смутился. — Прошу прощения, Джей-Пи. Я даже уйду. Но сначала попрошу напомнить мисс Престон о фотографиях, которые все еще у меня вместе с выпиской из журнала регистрации, о номере 217.
Лицо Джона осталось непроницаемым. Они с Джейн поженятся… «когда-нибудь». Фотографии ничего не будут значить. Но Диллону Холмсу необязательно об этом знать. Пусть думает, что козыри у него.
— Продолжай.
— А что еще сказать? Да, — он встал и отодвинул стул, — еще вот что. Я не ем виноградное желе, Джей-Пи, и не читаю местных газет. Тебе надо было взять апельсиновый мармелад и «Уолл-стрит». Неувязки в сюжете. Сущее наказание, да? Приятного дня, джентльмены.
— О чем это он? — спросил Генри с недоумением. Джон подпер голову рукой.
— Он знает, что мы видели бумаги и положили их на место. Мы попали.
— Да, на тебя посмотреть — и правда попали, — согласился Генри. — Он все знает и будет готов. Что теперь?
— Может, вернуться к плану Б и использовать Брэнди?
— Нет, — твердо сказал Генри. — Я этого не позволю.
— И я бы не позволил, Генри.
— Так что действуем по плану А и будем надеяться, что они не смогут нас остановить.
Джон мгновение подумал, поразмыслил, прикинул, словно это был сюжет книги.
— Он угрожал Джейни. Значит, не боялся. Такие люди, как Холмс и Харрисон, привыкли, что им все сходит с рук. Они угрожают, и люди трусят. Они шантажируют, Генри, так было всегда. Но что случится, если мы наплюем на шантаж?
— Может, спросим Джейн?
— Она хочет наказать Харрисона. Сейчас она не отступится. Но ты прав. Возможно, у нас не получится провернуть все, как мы хотели, — теперь они в курсе и наверняка придумали логичное объяснение, которое выставит нас полными идиотами. Может, просто устроим анонимную утечку информации в прессу?
— А на кого ссылаться? Нет, Джон. Поднимется шум, но никто никогда этого не напечатает, даже бульварные газеты. Харрисон просто затаскает их по судам.
— И, может, даже выставит себя невинной жертвой. Ты прав, Генри. Действуем по плану. На провокации не поддаемся. — Он поднялся из-за стола. — А теперь, если не возражаешь, у меня свидание.
— С Джейни, конечно.
— Конечно. Мы собрались в местечко под названием Уайлдвуд, посмотреть Дувоп.
Генри закатил глаза:
— Куда же еще.
— Слушай, Хэнк, кто-то едет в Атлантик-Сити, а мы в Дувоп. Потому Земля и вертится. Увидимся завтра. Пресс-конференция в пять, так что встретимся с тобой и Брэнди в четыре.
— Мы придем, — согласился Генри. — Только убедись, что Джим Уотерс тоже придет.
— Он купился на угрозу?
Диллон Холмс прошел мимо дяди и уселся на кушетку.
— Конечно, купился. Он же за хороших, помнишь? По крайней мере, так он считает. Перед таким стоит лишь хвостом махнуть, и он переворачивается на спину и прикидывается мертвым.
— Опять язвишь, — Харрисон скривился. — Вполне хватило бы простого «да» или «нет». А что нам сказать, если он не остановится? Вперед, Диллон, и смотри, не ошибись.
— Ошибись? Я же сам все и написал! — Диллон откинул голову на подушки и стал монотонно зачитывать: — «Мы не знаем, что это, нам тоже прислали копию по почте. Злоумышленники явно пытаются сыграть на искреннем горе сенатора, позор им. Но сейчас мы хотим заявить, что это грязная ложь, цель которой — опорочить самого честного, правдивого и высоконравственного человека, когда-либо претендовавшего на пост президента. Пора Америке отказаться от политики разрушения личности и сказать: „Довольно!“ Господи, у меня даже живот свело. Первое место. То есть ты практически изобрел политику разрушения личности, дорогой дядюшка.