День клонился к вечеру. Небо загустело, тени просвечивали золотом, и в воздухе стояла удивительная прозрачность, так что за несколько километров долетел гудок электрички.
– Знаю, куда он поскакал, – сообщил Эрик. – К железнодорожной станции. К Дальнебродной.
– Очень возможно, – согласилась тетя Шура.
– И еще неизвестно, когда поезд. Далеко не каждый в Дальнебродной останавливается.
Старик Ерема не вмешивался в разговор, а представлял себе в воображении железную дорогу – накатанную, блестящую, с неглубокими сверкающими колеями, и была она знаком страшного богатства и могущества этих людей. Ему нравилась деловитость отрока в золотом шлеме и внушала некоторые надежды. Но, конечно, больше всего он рассчитывал на помощь князя Брандмейстера. Если Брандмейстер не поможет, то страшный позор обрушится на царский род, вымерший почти начисто много веков назад.
В дежурке стоял серый телефон. Эрик снял трубку.
– Девушка, мне ноль-один. Пожарную.
Ерема присел на просиженный диван. На стене висели листки с буквами и картинки, но икон в красном углу не оказалось. Вместо икон обнаружилась картинка «Мойте руки перед едой». Там же была изображена страшная муха, таких крупных старику еще видеть не приходилось. Старик зажмурился. Если у них такие мухи, то какие же коровы?
– Ноль-один, – повторил Эрик. – Срочно.
Старик вытянул ноги в красных сапожках, раскидал по груди седую бороду и глубоко задумался. Поздно проснулись. Что стоило какому-нибудь рыцарю проникнуть в пещеру лет пятьсот назад?
Эрик дозвонился до пожарной команды, обрадовался и сказал дежурному:
– Это я, Эрик. Узнаешь? Докладываю, пожар в доме отдыха на восьмом километре. Одной машины будет достаточно. Небольшую пошли. У нее скорость.
– Влетит тебе от начальства, – сказала тетя Шура.
– Ничего, разберемся. Поймут. У нас в пожарной команде на первом месте гуманность, а стоимость бензина я из зарплаты погашу. Через десять минут здесь будут.
Старик зашевелился на диване, поморгал и спросил:
– Князь Брандмейстер к нам будет?
– Нет, – ответил Эрик. – Будут его славные дружинники. Пойдем к нашим, предупредим. А то испугаются с непривычки.
У второго корпуса были суматоха и мелькание людей.
Княгиня Пустовойт бежала навстречу и причитала:
– Царевна себя жизни лишила! Позора не вынесла.
– При чем тут позор! – воскликнул Эрик. Каска на голове стала тяжелой, и в ногах появилась слабость.
– Не беспокойтесь, товарищи, – сказала из окошка Александра Евгеньевна. – Я ее валерьянкой отпаиваю. Леночка только погрозилась повеситься, поясок сняла, в комнатку к себе побежала, да не знала, к чему поясок крепить.
– Я все равно повешусь. Или утоплюсь, – заявила царевна, высовывая встрепанную голову из-под руки Александры Евгеньевны. – Лучше умереть, чем позориться. Мне же теперь ворота дегтем измажут.
Тут она увидела расстроенного Эрика и добавила, глядя на него в упор:
– Потому что я, опозоренная, никому не нужна.
– Вы нам всем нужны! – крикнул Эрик, имея в виду лично себя, и царевна поняла его правильно, а Александра Евгеньевна, глядя в будущее, предупредила:
– Ужасно избалованный подросток. В школе с ней намучаются.
Эрик с ней не согласился, но ничего не сказал.
– Сейчас князь-Брандмейстерова дружина здесь будет, – заявил старик Ерема осведомленным голосом. Потом обернулся к Эрику и спросил: – А стрельцов наших с собой возьмешь?
– Нет, обойдемся. Вы, если хотите, можете с нами поехать.
– Блюсти охрану! – приказал старик твердо стрельцам. – Что, карета будет?
– Будет карета, – согласился Эрик, – красного цвета. И предупреждаю, товарищи, что машина может вам показаться…
В этот момент жуткий вой сирены разнесся по лесу, и, завывая на поворотах, скрипя тормозами, на территорию дома отдыха влетела пожарная машина красного цвета с лестницей поверх кузова, с восьмерыми пожарниками в зеленых касках и брезентовых костюмах.
Нервы древних людей не выдержали. Стрельцы пали ниц, старик зажмурился и бросился наутек, в кусты сирени, а царевна обняла тоненькими ручками обширную талию Александры Евгеньевны и закатила истерику.
Машина затормозила. Пожарники соскочили на землю и приготовились разматывать шланг, сержант вылетел пулей из кабины и по сверкающей каске узнал своего подчиненного.
– Что случилось? – потребовал он. – Где загорание?
– Здравствуйте, Синицын, – проговорил Эрик твердо. – Вы мне верите?
– Верю, – также твердо ответил сержант, потому что оба они были при исполнении обязанностей.
– За бензин я оплачу и за ложный вызов понесу соответствующее наказание, – сообщил Эрик. – Вот вы видите здесь людей. Они попали сюда нечаянно, не по своей воле. И оказались жертвами злостного обмана. Их обокрал директор дома отдыха Дегустатов. И ускакал на коне с драгоценностями исторического значения и своей сообщницей.
– Дегустатова знаю, – подтвердил сержант. – Встречался в райсовете. Пожарные правила нарушает.
– Он самый, – согласился Эрик. – Дегустатова надо догнать. И отнять украденные вещи.
– Мое приданое, – объяснила, всхлипывая, царевна.
– Ого! – воскликнули пожарники, заметив такую сказочную красоту.
– Да, приданое этой девушки, – сказал Эрик.
– Поможем, – сказали пожарники и, не дожидаясь, что ответит сержант, прыгнули обратно в красную машину.
Сержант еще колебался.
– Помоги, князь Брандмейстер, – взмолился старик Ерема.
– Помогите, добрый витязь, – попросила царевна и добавила, обращаясь к придворным: – Пади! В ноги нашему благодетелю!
И все, кто был во дворе, вновь повалились на землю, стараясь добраться до кирзовых сапог сержанта, чтоб заметнее была мольба.
– Ну, что вы, что вы, товарищи, – засмущался сержант. – Наш долг помочь людям, мы и не отказываемся… – Затем деловым голосом приказал: – По машинам! Заводи мотор!.. В какую сторону скрылся злоумышленник?
– К станции Дальнебродной, – ответил Эрик. – Больше некуда.
Подсадили в кабину старика Ерему. Эрик вспрыгнул на подножку – и со страшным ревом пожарная машина умчалась. А царевна, глядя машине вслед, сказала Александре Евгеньевне, к которой уже немного привыкла: