…Грачев-младший добрался до «Лиры» быстро. Уложился в двадцать минут. Он широко шагал и хорошо знал дорогу. В детстве бегал вместе с друзьями в дачный поселок купаться. На городском пляже народу полно, а тут мало. И все на песчаной косе собирались. Загадочно называли ее российскими Мальдивами (тогда в их краях слыхом не слыхивали об этих райских островах). Мальчишки же любили с обрыва нырять. А так как трусов мочить не хотели, сигали в воду голышом.
Михаил Ильич приобрел дом у наследников почившего оперного тенора. Дом был в плачевном состоянии, и отдали его за копейки. Дед привел его в божеский вид, пристроил веранду. Баньку возвел. И все своими руками. Потом еще участок бесхозной земли купил, договорившись с администрацией. На нем поставил ульи и курятник. Несушки у него были знатными, а все потому, что он покупал шикарных петухов. Смеясь, говорил, что все бабы любят красавцев и куры тоже. А если они довольны, то и несутся лучше.
Коля зашел в дом. Ильич не запирал дверь, поэтому не пришлось звонить или стучать.
Старик сидел в кухне, попивая чай. На коленях кот. В ногах коротконогая дворняга. Последнюю Коля знал. Звали ее Шурой. Дед подобрал ее кутенком. Думал, вырастет большой и будет дом охранять. Но Шура только в младенчестве походила на овчарку. Повзрослев, превратилась в толстую псину на крохотных лапках.
— Дедуля, привет, — поздоровался с Ильичом Николай.
— Здорово, внучок. Чай будешь?
— Не откажусь.
— А оладьи?
— Фирменные? С вареньем из китайки?
— Со сливовым. То кончилось.
Николай закивал. Дед пек удивительно пышные и вкусные оладьи. Варенье тоже сам варил. Получалось изумительно.
— Или медку хочешь? Могу и его достать.
— Как бы не слиплось у меня. Варенья достаточно будет.
— Тогда я тебе баночку липового с собой дам.
— Да у нас есть еще.
— И что? Вот помру, где будешь брать? Не на ярмарке ж меда во Дворце культуры. Там такую дрянь продают.
— Умирать вам, Михаил Ильич, рановато, есть у вас еще дома (и не только) дела, — перефразировал Коля старую песню.
— Вот Мишку, — Коля назвал сына в честь деда, — в первый класс отведу, и можно со спокойной душой…
— Нет, дед, нельзя. У тебя, кроме нас, родственников, собака, пчелы, куры… И еще новый питомец, — он кивнул на кота.
— Нет, этот хиппи не хочет иметь дом. Бродит от двора к двору. — Старик снял кошака с колен, пересадил на стул. — Ты по делу или просто так?
— Пожалуй, по делу.
— Я так и думал.
— Потому что я заявился без предупреждения?
— Лицо у тебя озабоченное. Рассказывай, что случилось.
— Труп нашли у водонапорной башни. Судя по всему, жертву столкнули. Потерпевшая — женщина. И она сестра Родиона Эскина.
— Мальчишки, что покончил с собой лет двадцать назад?
— Помнишь его?
— И его, и дело. Оно было моим последним. Закрыв, ушел на пенсию.
— Парень точно на себя сам руки наложил?
— Доказательств обратному не нашлось. — Дед принялся греть оладьи на большой чугунной сковороде. В нее кинул кусок сливочного масла и накрыл крышкой. — Но предсмертной записки не оставил, и это заставило его мать думать, что парня убили.
— Он сбросился с высоты или утопился?
— Сиганул с башни. Но берег тогда крутым был, и Родион, кувыркаясь, свалился вниз, упал в воду. В ней пролежал часов десять. Его не унесло, камыши помешали да коряги.
— Ему лет пятнадцать было?
— Да. Родя подавал большие надежды. Был невероятно талантлив, артистичен. Занимался в актерской студии, выступал на сцене, снимался.
— Снимался? — переспросил Коля.
— В «Ералаше» и в какой-то рекламе мелькнул, когда постарше стал. Жвачки, что ли. Он был на самом деле очень перспективным. Художественный руководитель студии не мог на него нарадоваться.
— Как зовут того руководителя?
— Павел Печерский. Актер, режиссер. Он живет в «Лире».
— Не знаю такого…
— Потому что ты спортом занимался, а не театральным искусством. И смотрел боевики с Ван Даммом. Печерский же снимал детские фильмы. Но в прошлом веке. В середине девяностых он отошел от дел, переехал в «Лиру» и стал тут заниматься с подростками. Вел кружок. На энтузиазме, потому что платили ему копейки. Ставил спектакли, даже снимал короткометражки. Он-то и пристроил Родиона в рекламу, как и в «Ералаш». И других своих подопечных пропихивал, но те не дотягивали до нужного уровня.
Оладьи нагрелись, стали потрескивать. Дед снял с огня сковородку. Разлил чай по кружкам. Достал сметану и варенье. Накрыл на стол.