Выбрать главу

От прародителей наших — вятичей — осталось много названий сел и деревень, оканчивающихся на «чи» (Пачи, Алешичи, Котельничи (сейчас город Котельнич) т. д. и диалект, выраженный в поговорке: ездил я в Котельничи, видел я три мельничи: водянича, паровича да и ветренича. И не просто на «о», а как слово пишется, так и произносили. Без загадок на пустом месте.

И вот ведь что интересно: «национально выраженной вражды» не было. На гуляньях, когда сходилась молодежь «стенка на стенку», драки шли независимо от национального обозначения деревень, а за первенство на гулянье. Никогда не было драк между марийской и русской деревней, между русскими и марийцами одной деревни. Браки между русскими и марийцами были в обычном порядке. Не возбранялись и не стимулировались. Вот что значит естественное развитие истории, без участия государственной машины или завоевателя. Наиболее распространенные фамилии в деревне: Колосовы, Вахрушевы и Новиковы. А по рассказам старожилов, наиболее старые фамилии — Колосовы, Вахрушевы, Машкины, Новоселовы. Более поздние: Новиковы, якобы переселенцы из Смоленщины. Надо твердо отметить, что каких-либо междуфамильных трений не было. Вот один пример для доказательства: у нашей семьи в деревне наиболее близкие родственники были по фамилии Машкины и Поповы, а очень дружественные связи — с соседями Новиковыми.

Деревня очень дружно вставала на свою защиту от посягательств извне. Конечно, внутренняя жизнь не была благостной. Борьба за первенство среди молодежи, например, была жесткой, до крови, но увечий не было, пока зараза извне не поразила деревню и каждую семью.

Нельзя не рассказать об именах крестьян. Вот подряд имена глав семейств нашей улицы, рожденных в 19 веке: Андриан Осипович, Осип Кириллович, Макар Егорович, Филипп, Кондрат Михайлович, Алексей Астафьевич, Фофан Максимович, Яков Савватеевич, Иван Александрович, Игнат Кузьмич, Никита Данилович, Владимир, Илья Николаевич, Абрам, Николай, Александр, Семен Иванович, Михаил Никифорович, Андрей Афанасьевич, Алексей Филиппович, Михаил, Александр Тихонович, Василий, Фрол, Иван и Семен Никитович и, Никита Иванович, Степан Иванович, Иван Александрович, Калистрат, Петр и Максим Харитоновичи, Павел Владимирович, Аким Михайлович, Емельян Григорьевич, Никита Андреевич, Матвей Егорович… Какой букет имен, солидно звучащих! В деревне были такие имена старых крестьян, как: Ефим, Климент, Данила, Прохор, Зотей, Виктор, Алексей, Платон, Лаврентий, Кузьма, Куприян, Карп, Захар, Григорий, Тимофей, Парамон, Никон, Артемий, Харитон, Аким. Конечно, Иванов было много. Ближайшее озеро возле деревни Ивановское.

Но жуткое однообразие наступило после уничтожения церкви: в моем поколении было больше десяти Ванюшек, не меньше десяти Ленек, остальные — Тольки и Витьки. И все. И получилось 3 Колосова Ивана Александровича, 2 Колосова Леонида Ивановича и т. д.

Вятская земля практически не знала князей (бояр), помещиков. Триста лет это была «Вятская вольница» — земля, во главе с воеводой. Присоединение ее к Московскому княжеству было начато князем Василием 11 в 1457 г. Окончательно же она была завоевана Иваном 111 в 1489 г. Значительную часть вятской знати переселили в центр Московии. Волею судьбы я живу в Москве рядом с Вятской улицей.

Крестьяне были в собственности государства Российского, казенные крепостные. Государство в лице государственных служащих (пристав, урядник, волостной и уездный начальники) были для них одновременно и помещиками. Может быть, это было даже в какой-то степени и хуже — государственному служащему шло вознаграждение за работу от государства независимо от того, живы ли крестьяне. А продавать их могли, как и везде в России.

Вспоминая подслушанные разговоры, я могу сказать, что у крестьян на генетическом уровне был великий страх перед властью: поможет ли — неизвестно, а сгноит запросто. И уважительность до подобострастия («барская избушка» — название места возле реки, где когда-то какой-то богатый приезжал на охоту и рыбалку, сохранилось до сих пор). Один милиционер на территории волости в диаметре 15 км в советское время управлялся с населением 15 деревень (около 5 тыс. чел.).

Что касается взаимоотношений богатых и бедных крестьян, так называемой «классовой борьбы», красочно, для разжигания страстей, описанной политиками и советской литературой, то о ней будет особый разговор. Личные мои впечатления относятся к периоду колхозной деревни. Расслоение как естественный, вечный процесс в жизни людей на богатых и бедных продолжалось и в эту пору, только обогащение было невысоким, а обнищание — беспредельным. Так вот, ненависти, борьбы и драк с мотивировкой «бедные против богатых» или наоборот я не замечал. Все было на уровне обычных человеческих отношений: зависть, пренебрежение, настороженность («не обокрали бы») и т. д. Да и богатыми-то становились не за счет воровства и эксплуатации, а сами работали и годами накапливали хоть что-то. Была в основном скрытая, как в любом обществе, зависть, с одной стороны, и пренебрежение, с другой. Не более. Потому что бедные не могли прожить без зажиточных, свести концы с концами, всегда занимали семена ли, хлеб ли, деньги ли у них. Иначе они пропали бы. Надо только было уезжать, убегать бы из колхоза, из деревни, а убежать было невозможно без паспорта.