Только тогда, когда алхимики стали искать камень мудрецов и пытаться превратить неблагородные металлы в золото, началось химическое мышление и исследование, причем Парацельс тоже не был свободен от помыслов о получении золота. Но более существенным было то, что он вообще мыслил как химик. По его мнению, болезни возникают вследствие дурного химического состава нашего организма, и для их устранения надо выбирать соответствующие химические вещества; ведь каждый организм состоит из трех веществ — серы, соли и ртути; это можно пояснить при помощи куска дерева; если его сжечь, то горючее — это сера, дым — ртуть, а остающийся пепел — соль, также и человеческий организм состоит лишь из этих трех веществ и от них зависит состояние здоровья и состояние болезни, как и все то, что относится к человеческому телу.
Такие, казалось бы не поддающиеся использованию вещества, как камень или железо, благодаря искусству алхимии возможно подвергнуть возгонке или разделить. Каждое качество, полезное или вредное для здоровья, мы можем свести к этим трем субстанциям. Эти три субстанции сообща образуют человеческое тело. Если одна из них уменьшается, то другая увеличивается. В этом кроется происхождение болезней. При этом болезнь во всех отношениях должна поддаваться сравнению с человеком.
Первая субстанция — это сера. Если на нее попадает искра, то сера портится. Сера горит — ив этом проявление мужского начала. О ртути можно сказать то же самое. Только тогда, когда ртуть возгоняется солнцем, она поднимается. Существует лишь одна форма ртути, но именно из ртути исходят многие болезни. Что касается солей, то каждая из них может вызвать болезнь. «Итак, в трех субстанциях заключены все болезни: то, что сернисто, следует превратить в серу, дабы оно сгорело; что состоит из ртути и потому поддается возгонке, то следует доводить до возгонки, а то, что состоит из соли, следует превращать в соль, если его много и оно мелко. Так понимают общие причины болезней».
Три субстанции организма имеются в виду частично символически, частично как объединяющие длинный ряд подвидов. Этому соответствует также и множество лечебных средств. Они заменяют части органов, разрушенные болезнью. Поэтому Парацельс видит основы медицины в четырех кругах мышления и опыта: философии, астрономии, алхимии и добросовестности врача. Ведь для него, как и для Гиппократа, этика врача была основой врачевания.
Об алхимии Парацельс говорит: «Если врач не сведущ и не искушен в алхимии в высшей степени, то все его искусство тщетно. Ибо природа настолько утончена в своих творениях, что ее не следует применять, не владея большим искусством. Она не дает нам ничего такого, что само по себе было бы завершенным; человек должен это завершать. Это завершение и называется алхимией». Итак, Парацельсу алхимия представляется подготовкой и утончением естественных веществ для нужд человека.
Алхимия предоставляла в распоряжение Парацельса нужлые ему лекарства, и можно вполне допустить, что он с их помощью достигал больших успехов, чем другие врачи его времени. А что он был прав, неутомимо защищая высказанные им положения о значении алхимии, т. е. химии, показывает дальнейшее развитие медицины; ибо значение, какое химия приобрела впоследствии, особенно со времени Эрлиха, известно всем. Но она началась со времени деятельности Парацельса.
Мысли, высказанные Парацельсом, и его советы врачам лишь медленно находили признание или совсем не находили его; это понятно. Но, несмотря на это, еще в XVI веке, а особенно в XVII веке было несколько видных ятрохимиков, например ван Гельмонт (1577–1644), которого мы можем называть последователем Парацельса.
Он был неоплатоником, как и Парацельс, но пошел дальше него. Природа, говорил он, не является чем–то законченным, но непрерывно подвергается дальнейшему развитию. Он отрицал и существование жизненных духов и жизненных сил. Это обстоятельство, а прежде всего непоколебимая вера в лечебную силу медикаментов привели его к сильным конфликтам, так как он не признавал лечебной силы религии. Ван Гельмонт провел два года в тюрьме и был оправдан только посмертно. Его следует считать самым значительным естествоиспытателем своего времени, Фаустом XVII века, так как он, будучи охвачен неутомимом жаждой знания, во всем проявлял свое критическое мышление.