Договор лежал всё там же на полке. Тамара Сергеевна сразу же полезла в конец многостраничного документа, и тут же набрала номер, указанный в реквизитах компании «Дримс»
– Да, Тамара Сергеевна, я ждал вашего звонка, – откликнулся мужской голос на том конце провода. – Вы хотите расторгнуть договор?
– А как вы думаете? – зло крикнула Тамара Сергеевна. – Я не собираюсь быть вашей подопытной собачкой!
– Хорошо, – покорно согласились с ней. – Мы заберем наш аппарат. Сразу после того, как вы перечислите деньги.
– Ка-ка-какие деньги?
– Неустойку. По договору. Пункт сорок два-три.
Тамара Сергеевна вытаращила глаза, нецензурно выругалась, бросила трубку и принялась яростно листать договор. Вот! От суммы неустойки ей реально стало плохо. Давление поднялось, ноги противно задрожали, и она упала на диван, не в силах сказать ни слова, и только губы ее беззвучно шептали: «Гады, какие же вы гады».
С утра Тамара Сергеевна принялась названивать Светке. Та долго не брала трубку, и сдалась после того, как Тамара Сергеевна отправила ей сообщение: «Ответь мне, стерва, или я расскажу Пашке, какого размера у него рога».
– Ну, и чего ты так нервничаешь? – лениво спросила подруга. – Ну, дала я им твой номер. Могла бы и не соглашаться. Я-то при чем?
– Приезжай. А лучше нет, давай в нашем кафе в час дня, – отрезала Тамара Сергеевна и бросила трубку. Приедет. Как миленькая. Пашка у нее тот еще ревнивец, Светка его как огня боится.
– Что мне делать? – Тамара Сергеевна нервно курила, стрельнув сигарету у Светки, которая дымила не переставая.
– Что тут сделаешь? – пожала плечами подруга. – Терпи. Выполняй, что говорит и всё. Так-то он смирный.
– Смирный?! Да он вчера такое устроил! Соседи, милицию вызывали. МЧС приезжало. Хорошо хоть не поняли откуда звук шел.
Светка иронично усмехнулась, как бы говоря, что ей пришлось и не такое пережить.
– Зато у тебя будет результат, – она вытащила очередную сигарету.
Тамара Сергеевна оглядела подругу. Да, некогда широкая, как Волга, а ныне, как тоненький ручеек, Светка голубела некогда румяным личиком.
– А что бледная такая?
– Да, так, – Светка махнула рукой, разгоняя клубы дыма. – Неприятности всякие.
– С Пашкой? – понимающе кивнула Тамара Сергеевна. Светка неопределенно хмыкнула. – Может, по пять капель тогда? – предложила Тамара Сергеевна.
Светка облизнула сухие губы.
– Давай. А есть я не буду, не хочу.
– А я съем, – Тамара Сергеевна жадно впилась глазами в меню. – Стейк. С картошкой. Иначе всё, капец мне. И еще десерт. Вот этот вот – «Малиновый закат».
Вечером, выполняя свою честно заработанную сотню приседаний, Тамара Сергеевна с упоением вспоминала малиновый вкус на губах и языке. Поэтому не кряхтела, как обычно, а только лишь слега морщилась от боли в мышцах.
Через неделю она с удивлением перестегнула пояс на плаще на одну дырочку и покрутилась перед зеркалом. Ну, так-то лучше, конечно. Хоть какой-то намек на талию. Может, и правда потерпеть? Но терпеть не было никакой возможности. Утром, послушно выпивая стакан зеленой бурды, Тамара Сергеевна быстрее лани мчалась в офис, по дороге заскакивая в Макдональдс за плотным завтраком. Опаздывать она перестала. Работать начала, как бешеная, чтобы не засиживаться допоздна, доделывая отчеты, а сдавать все в срок. Теперь она успевала по дороге домой зайти в кафе и оторваться на стейках с картошкой.
Ну и Дримс не отставал. Количество приседаний достигло двухсот, потом трехсот. Коричневая бурда сменилась серо-буро-малиновой, с явным привкусом мочевины и клейстера. Но Тамара Сергеевна мужественно выпивала ее, зажав нос. И на следующий день награждала себя за страдания очередным стейком и очередным десертом.
К концу месяца Тамаре Сергеевне пришлось пересмотреть гардероб. Брюки, ранее плотно обтягивающие бедра, повисли на попе некрасивыми складками. Грудь опала и болталась в чашках бюстгальтера, как подтаявшее желе в креманке. Тамару Сергеевну это, конечно, обеспокоило, но ненадолго. На следующий день Дримс, произведя контрольное взвешивание, выдал: «Двести пятьдесят приседаний, двадцать отжиманий».
Тамара Сергеевна, долго пыхтела на полу, пытаясь хотя бы изобразить, если не отжаться по-настоящему. Потная, уставшая, она поплелась в ванну. И там, из запотевшего от горячего пара зеркала, на нее взглянула вполне себе ничего так женщина, с крутыми бедрами и вполне себе талией, может и далекой пока от совершенства, но с намеком на оное.
На работе стали отвешивать комплименты. Причем не только женская часть офиса, но и мужская. Что было странно. Мужской офисный люд, обремененный чадами, женами и кредитами, остро реагировал только на совсем юных особ, иногда заносимых в маркетинговые джунгли неведомым ветром трудоустройства. А тут, на тебе – сподобились заметить, что среди них имеется незамужняя и весьма привлекательная дама. Тамара Сергеевна комплименты принимала, от двусмысленных шуток слегка розовела, не опровергая, но и не подтверждая слухи о наметившихся переменах в личной жизни.
Да и что говорить – личная жизнь у Тамары Сергеевны просто бурлила – дома, наедине с Дримсом. Битва не прекращалась ни на секунду. Она шла на кухню, как не передовую.
– Пицца Филадельфия, – докладывала она со злорадной усмешкой и добавляла – Тирамису и капучино. А на ужин – салат оливье, люля-кебаб и яблочный штрудель.
Дримс начинал моргать лампочками и плеваться приказами: «Триста приседаний, пятьдесят шесть отжиманий». А Тамара Сергеевна притворно сокрушалась: «Что-то мало, Дримсик. Капучино двойной был». Дримс на секунду замирал, видно, заново производя расчеты, и снова принимался гудеть, смешивая в металлических недрах адскую смесь напитка.
Но вот однажды к Тамаре Сергеевне пришел мужчина. И не хотела она его приглашать прям уж сразу в дом, но так уж вышло. Мужчина был холост, являлся каким-то маркетологом из соседнего филиала и приехал к ним обмениваться опытом. Как водится, обмен опытом свелся к традиционному распитию чая и других красно-коричневых напитков. Что-то пошло не так, и гость сник, не успев даже сказать, в каком отеле соизволил остановиться.
Сослуживцы вызвали такси, погрузили в него полусонного командировочного, и туда же усадили Тамару Сергеевну – вроде как по пути им было. В чем она, конечно, сильно сомневалась, но в тот момент и сама была не слишком в трезвом уме, потому-то, отчаявшись добиться от коллеги адрес проживания, махнула рукой и повезла непрошеного гостя к себе. И только после того, как она затащила мужчину в прихожую, ей вдруг пришла мысль – а что, если Дримсу гость не по нраву придется? Но менять что-либо было уже поздно, и Тамара Сергеевна пристроила его на диван.
Пока она суетилась вокруг Константина Андреевича – так, кажется, его звали, – Тамара Сергеевна со страхом прислушивалась к звукам с кухни. Дримс не терпел проволочек – взвешиваться надо было сразу по приходу. Тамара Сергеевна с тоской ожидала экзекуции – красное вино, щедро употребленное ей в процессе обмена опытом, взывало к покою и вдумчивому созерцанию сновидений, а не к спортивным экзерсисам. Но Дримс молчал. Она осторожно заглянула к нему на кухню. Зеленый глаз тихо помаргивал. Ни весы не вышли из своего тайного убежища, ни монитор не включился. Тамара Сергеевна благодарно погладила салатовый бок и понесла свою усталость в ванную.
Утром она нежилась в постели, памятуя о том, что вроде как выходной, и тут ее подбросило: у нее в комнате спит малознакомый мужчина. Караул! Ей все-таки не шестнадцать, и по утрам все тридцать с хвостиком, как говорится, на лице. Она тихонько пробралась в ванную и почти час наводила красоту. А когда вышла, застала душераздирающую картину: ее Дримс со свороченным набок монитором, стоял распахнув обе салатовые дверцы, а в его внутренностях, отклячив зад, копался ночной гость.