Выбрать главу

В 12 лет мальчик уже на службе. Он — помощник придворного органиста. Многие завидовали ему: не так-то легко было получить это место. Впрочем, работал он пока бесплатно. Авось уйдёт из капеллы состарившийся музыкант или уедет кто-либо в другой город. А работать всё равно нужно, как взрослому. И Людвиг являлся на службу, как полагалось, в придворной одежде: фрак, шёлковые чулки, башмаки с пряжками, цилиндр и даже шпага на боку. Непослушные вихры стянуты тугой косичкой напудренного парика. И так же должны быть стянуты собственные мысли. Князь не любит вольнодумцев. Вольготно живётся при дворе льстецам и подлизам.

Людвиг рос молчаливым, замкнутым. Но вот пришёл 1789 год — ему девятнадцать. По городу прокатилась весть: во Франции свершилась революция. Немецкие власти не жалели сил, чтоб растоптать слабые ростки вольных мыслей. Но поздно! Искра свободы уже попала в душу Бетховена и разгоралась всё жарче. Что дороже — музыка или свобода? Обе слились для него в одну могучую силу.

Музыка должна звать людей на борьбу за свободу и счастье! В те годы Бетховен сочинил песню «Свободный человек». Вот её слова: «Свободен тот, кто ничего не может потерять, если он отдал имущество и жизнь за свободу, для него ничего не значит преимущество рождения и титул; кто перед смертью дерзко смотрит на гробовую ступень и на пройденный путь». Мелодия этой ранней песни очень напоминает тему торжествующего финала великолепной Пятой симфонии, написанной через пятнадцать лет.

В замкнутом юноше-музыканте жила большая любовь к человеку. Вспомните песенку Бетховена о бездомном мальчугане с ручным сурком на плече. В поисках крова и хлеба бродит он из края в край, прижимая к груди единственного друга — зверька. Ласковая, тихая мелодия будит в каждом добрые чувства к одинокому мальчику и всем его бесприютным ровесникам…

В 22 года Бетховен уехал из Бонна в Вену. В Вене молодой музыкант окунулся в яркую, богатую музыкальную жизнь. В парках звучали народные песни. Четыре театра ставили оперы. Здесь жили маститые композиторы.

В Вене Бетховен подробно узнал о событиях во Франции: он познакомился с послом революционной Франции, с музыкантами из его свиты. Люди, приехавшие оттуда где родилась бессмертная Марсельеза, рассказали ему, как во Франции музыканты сражались вместе с народом, создавали гимны Революции, устраивали народные торжества в её честь. А здесь, в Вене, всё зависело от аристократов, и Бетховен это ясно ощущал. Пока он не мог пожаловаться на невнимание к себе. Богачи осыпали его подарками, но, несмотря на все милости, оставались ему чуждыми. Однажды князь Лихновский, у которого гостил Бетховен, предложил ему сыграть для офицеров вражеской армии. Бетховен резко отказался, ушёл в свою комнату и заперся на ключ. Князь обиделся и в порыве гнева приказал взломать дверь. Бетховен замахнулся на него стулом и тут же, ночью, в проливной дождь ушёл из княжеского замка. А назавтра Лихновский получил его письмо: «Князь! Тем чем Вы являетесь, Вы обязаны случайности рождения. Тем, чем я являюсь, я обязан самому себе. Князей существует и будет существовать тысячи, Бетховен же лишь один».

Бетховен вовсе не был заносчивым гордецом. Но он сознавал великую силу искусства, а его талантливых творцов ставил выше всех королей мира.

Чванство богачей ему претило. Он высмеивал даже собственного брата, зажиточного аптекаря, который заказал себе визитные карточки с надписью: «Иоганн ван Бетховен, владелец имения». Людвиг послал ему свою карточку — «Людвиг ван Бетховен, обладатель мозга»…

Творчество Бетховена было таким же как и сам композитор: сильным, прямодушным, непокорным и полным веры в человека.

Всё явственнее стали звучать в музыке Бетховена призывные звуки труб, ликующие ритмы революционных песен. Впервые в таких, казалось бы, далёких от жизни произведениях как соната и симфония, зашумели вихри жизненных бурь, появился образ героя-борца, бесстрашно, непреклонно идущего им навстречу.

Трудно было такой музыке пробивать свой путь: ведь он проходил через гостиные аристократов, ненавидевших революцию и пугавшихся её даже в искусстве. Но Бетховен шёл своей дорогой.

На этом трудном пути его подстерегала грозная беда. На двадцать шестом году Бетховен стал терять слух. Болезнь развивалась неумолимо быстро, и вскоре композитор перестал слышать звуки окружающего мира. Человеку, заговорившему с ним, он протягивал карандаш и тетрадь. Так появились «разговорные тетради» Бетховена, сохранившиеся до наших дней. Отчаяние охватывало музыканта, но он не сдавался: «Я схвачу судьбу за глотку, совсем согнуть меня ей не удастся»,— писал Бетховен.