Выбрать главу

Говорят, он предсказал падение небесного камня при Эгоспотамах – по его словам, камень этот упал с солнца[128]. (Оттого и Еврипид, ученик его, в своем «Фаэтоне»[129] называет солнце золотой глыбой.) А придя однажды в Олимпию, он сидел в кожухе, словно ждал дождя, – и дождь пошел. Человеку, спросившему, станут ли когда-нибудь морем лампсакийские холмы, он будто бы ответил: «Да – хватило бы только времени».

На вопрос, для чего он родился на свет, он ответил: «Для наблюдения солнца, луны и неба». Ему сказали: «Ты лишился общества афинян». Он ответил: «Нет, это они лишились моего общества»[130]. При виде Мавсоловой гробницы он сказал: «Дорогостоящая гробница[131] – это образ состояния, обращенного в камень». Кто-то сокрушался, что умирает на чужбине; Анаксагор сказал ему: «Спуск в Аид отовсюду одинаков».

По-видимому (говорит Фаворин в «Разнообразном повествовании»), он первый утверждал, что поэмы Гомера гласят о добродетели и справедливости, а друг его Метродор Лампсакский обосновывал это еще подробнее, впервые занявшись высказываниями Гомера о природе[132]. Анаксагор был также первым, кто издал книгу с чертежами.

Падение небесного камня произошло в архонтство Демила[133](говорит Силен в I книге «Истории»); и Анаксагор сказал, что из камней состоит все небо, что держатся они только быстрым вращением, а когда вращение ослабеет, то небо рухнет.

О суде над Анаксагором рассказывают по-разному. Сотион в «Преемстве философов» утверждает, что обвинял его Клеон, и обвинял в нечестии – за то, что он называл солнце глыбой, огненной насквозь, – но так как защитником у него был ученик его Перикл, то наказан он был пеней в пять талантов и изгнанием. Сатир в «Жизнеописаниях» говорит, что к суду его привлек Фукидид, противник Перикла, и не только за нечестие, но и за персидскую измену[134], а осужден он был заочно и на смерть. Вести об этом приговоре и о смерти его сыновей пришли к нему одновременно; о приговоре он сказал: «Но ведь и мне и им давно уже вынесла свой смертный приговор природа!» – а о сыновьях: «Я знал, что они родились смертными». Впрочем, некоторые приписывают эти слова Солону, а некоторые – Ксенофонту[135]. Деметрий Фалерский в сочинении «О старости» добавляет, что даже похоронил он их собственными руками. Гермипп в «Жизнеописаниях» рассказывает, что в ожидании казни его бросили в тюрьму; но выступил Перикл и спросил народ: дает ли его, Перикла, жизнь какой-нибудь повод к нареканиям? И услышав, что нет, сказал: «А между тем, я ученик этого человека. Так не поддавайтесь клевете и не казните его, а послушайтесь меня и отпустите». Его отпустили, но он не вынес такой обиды и сам лишил себя жизни. Иероним во II книге «Разрозненных заметок» пишет, что Перикл привел его в суд таким обессиленным и исхудалым от болезни, что его оправдали более из жалости, чем по разбору дела. Вот сколько есть рассказов о суде над Анаксагором.

Считалось, что он и к Демокриту относился враждебно, так как не добился собеседования с ним[136].

Наконец, он удалился в Лампсак и там умер. Когда правители города спросили, что они могут для него сделать, он ответил: «Пусть на тот месяц, когда я умру, школьников каждый год освобождают от занятий». (Этот обычай соблюдается и по сей день.) А когда он умер, граждане Лампсака погребли его с почестями и над могилой написали:

Тот, кто здесь погребен, перешел пределы познанья —Истину строя небес ведавший Анаксагор.

А вот и наша о нем эпиграмма:

Анаксагор говорил, что солнце – огнистая глыба,И оттого-то ждала мудрого смертная казнь.Вызволил друга Перикл; но тот, по слабости духа,Сам себя жизни лишил – мудрость его не спасла[137].

Были еще и три других Анаксагора, <из которых ни в одном не сочеталось всё> первый – оратор Исократовой школы; второй – скульптор, упоминаемый Антигоном; третий – грамматик из школы Зенодота.

4. Архелай

Архелай, сын Аполлодора (а по мнению некоторых, Мидона), из Афин или из Милета, ученик Анаксагора, учитель Сократа. Он первый перенес из Ионии в Афины физическую философию; его звали Физиком, поскольку им закончилась физическая философия, а Сократ положил начало нравственной философии. Впрочем, уже Архелай, по-видимому, касался нравственности, так как философствовал и о законах, и о прекрасном и справедливом; а Сократ взял этот предмет у него, развил и за это сам прослыл основоположником.

вернуться

128

Этот метеор показывали и почитали еще в I в  н. э. при Плинии («Естественная история» II 149).

вернуться

129

Несохранившаяся трагедия. Еврипид, «философ на сцене», считался учеником Анаксагора уже в александрийскую эпоху.

вернуться

130

Ср. то же о Диогене – ниже, VI 49.

вернуться

131

Анахронизм: галикарнасский тиран Мавсол правил много позже, в 377–353 гг. до н. э. Название его великолепной гробницы (Мавсолей) стало нарицательным.

вернуться

132

Т. е. Анаксагор первый начал искать у Гомера этические аллегории, а Метродор – физические аллегории. Текст сомнителен; перевод по чтению Коте.

вернуться

133

Ошибка: следует читать «при Демотионе», архонте 470 г. (Плиний называет 467 г.).

вернуться

134

Обвинение в персидской измене было обычным при политическом преследовании даже много лет спустя после греко-персидских войн.

вернуться

135

Ср. ниже, II 35 (о Сократе) и II 55 (о Ксенофонте).

вернуться

136

Ср. ниже, IX 34–35.

вернуться

137

ПА VII 94–95.