Выбрать главу

— Ты не... — Его голос прервался, но я не могла слушать его, ни за что.

— Я не могу это больше делать! Я иду домой. К СЕБЕ домой! — Я обошла его и снова пошла по дороге. Я упакую вещи папы, и мы уедем домой. Мы сами разберемся, как выжить, и будем в порядке. Я больше не буду рядом с Райдером. Сложно сопротивляться ему, поэтому я должна уйти. Может, тогда мое сердце сможет исцелиться.

— Ты не поедешь домой! — закричал он, следуя за мной. — Ты хочешь меня разозлить, пытаясь уехать! Если я разозлюсь, то привяжу твою задницу!

— Ты не имеешь права говорить мне, что делать! — крикнула я в ответ, вытирая слезы, пока шла быстрее.

— Правда? Я не имею права говорить тебе, что делать? А как насчет всех чертовых раз, когда я спасал твою задницу?

Он кипел от злости, но я продолжала идти.

— А как насчет того факта, что я кончил в тебя два раза? — крикнул он.

Я повернулась, чтобы изумленно посмотреть на него.

— Что? — спросила я шокировано. К чему это он?

Он подошел ко мне, останавливаясь в дюйме от меня.

— Что если ты беременна? Если ты вынашиваешь моего ребенка, думаю, я имею право беспокоиться о тебе.

Я пришла в ярость. Туманную, безумную, сводившую с ума ярость. Ярость, похожую на «запри-меня-и-выкинь-ключ». Не думая дважды, я отвела кулак и позволила ему метнуться вперед.

Когда моя рука встретилась с его челюстью, боль от удара распространилась по сломанному пальцу. Я увидела звезды, и темнота заволокла мое зрение. В муках прижав руку к груди, я пошатнулась.

— Дерьмо! — воскликнул Райдер, протягиваю руку, чтобы схватить меня и удержать на ногах. — Ты в порядке?

Удар, который я подарила ему, забылся, когда он убрал мою руку от груди, чтобы осмотреть повреждение. Я съежилась от мучительной боли, когда его пальцы слегка дотронулись до неприкрытого пальца.

— Проклятье, Мэдди, ты меня так сильно ненавидишь? — пробормотал он шепотом, его обиженные глаза метнулись к моим, прежде чем снова осмотреть руку.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, что не ненавижу его; я ненавидела то, что он делает со мной, но меня прервала громкая ругань:

Гэвин двигался к нам, выглядя шокировано.

— Какого черта происходит? — спросил он, запыхавшись.

— Мэдди просто побила меня, — сказал Райдер, отпуская мою руку, чтобы потереть свою челюсть. Его синие глаза сверкнули, но не злостью или разочарованием. Только грустью и сожалением.

— Возможно, ты это заслужил, — сказал Гэвин, поворачиваясь ко мне. — Ты в порядке, Мэдди?

— Можешь отвезти меня домой, Гэвин? Ко мне домой? — спросила я неуверенно, избегая взгляда Райдера.

Гэвин внимательно посмотрел на Райдера в поисках одобрения. Райдер покачал головой, снова разочаровывая меня. Я устала из-за того, что Райдер всегда получал то, чего хотел, командуя мной, будто владелец. У него уже было мое сердце, что еще ему нужно?

— Я отведу тебя обратно в дом, как насчет этого? — спросил Гэвин.

— Я не буду тебя там беспокоить, Мэдди, клянусь. Но ты должна пообещать мне, что не поедешь домой. Это небезопасно, — сказал Райдер, не скрывая угрозу за словами.

Я посмотрела на него. Он был таким красивым и неотразимым, что часть меня хотела пообещать ему все, что он хотел, но моя сила воли окрепла. Райдер уже достаточно получил от меня. Я ничего не пообещаю. Мы с папой нуждались в Дженис и Роджере, но я решила сделать это на своих условиях.

— Я останусь с твоими родителями, но тебя я видеть не хочу. Не прикасайся ко мне, не подходи ко мне, не разговаривай со мной. Просто держись от меня подальше, Райдер.

Он изучал меня наполненными болью глазами, его рот искривился в ухмылке. Наконец он один раз кивнул.

Слезы быстрее потекли по лицу, когда я ушла. Я только что потеряла своего лучшего друга. Единственного мужчину, которого любила. То, что осталось от моего сердца, было с ним. Я уже чувствовала себя опустошенной.

Гэвин шел на несколько футов позади меня, молча, просто давая мне пространство. Я была рада. Мне просто нужно было остаться одной. С каждым шагом грудь болела все сильнее и сильнее. Я утерла слезу. Причиненный вред и полное уничтожение, оставленное Райдером, убивали меня. Словно кто-то сломал твое сердце.

Наконец показался дом. Мне нужно было успокоиться. Я не могла позволить папе увидеть меня такой. Волнение — это последнее, что ему было нужно.