Кто он?
Он не похож на ее отца, чье презрение она чувствовала с самого раннего детства. Она подозревала, что Алисдер будет обращаться со своей дочерью так же нежно, как обращался с Дугласом. И на Питера муж-шотландец ничуть не похож, нежность Питера только прикрывала его слабости. Маклеод вовсе не старался казаться нежным, но его поступки за последние дни доказали, что он может проявить доброту и сострадание. Он не похож на Энтони, который с чудовищной жестокостью действовал шпагой и с такой же жестокостью обращался с Джудит. А ведь Маклеод тоже сражался и выжил, хотя многие погибли на поле брани. Он кричал на нее, часто сердился, но он же и прижимал ее к груди, чтобы успокоить. Он умен, обаятелен, терпелив и в то же время язвителен, резок и зол.
Он сказал ей, что она прекрасна…
К вечеру Джудит понимала мужа не лучше, чем на рассвете. Когда они вернулись в Тайнан, уже наступила ночь, а с ней пришел и вопрос: что сейчас произойдет?
Алисдер замечал взгляды, которые бросала на него Джудит, когда думала, что он не смотрит на нее. Он видел, как сдвигались ее брови, как морщился нос. Его ничуть не удивило, что ее унижение растаяло как дым. После всех миль, что они прошагали за день, кроме усталости, вообще ничего не чувствовалось.
Джудит с беспокойством вглядывалась в небо, словно старалась задержать наступление ночи, и неуверенно вошла во внутренний двор замка.
Алисдер понял, что избавить Джудит от страха можно единственным способом. Он ведь испытывал подобное, когда вернулся домой к разоренному очагу, к сильно поредевшему клану. Тогда он осознал, что невозможно жить дальше так, как жил он раньше. Вернувшись в Тайнан, Алисдер решил: чтобы смириться с прошлым, надо изменить настоящее. Каждая комната в замке вызывала воспоминания, и он сознательно не стал использовать их так, как они использовались раньше. Он и близко не подходил к покоям, которые занимал вместе с Анной. Не сидел больше у камина в главном зале, как бывало, с отцом и старшим братом. Не использовал по назначению и обеденный зал, где в прошлом вся семья собиралась за ужином и завязывались жаркие беседы. Он даже перестал пользоваться дверью, выходящей к морю, которой часто пользовался в детстве.
Он постарается никогда не возвращать Джудит в прошлое. Страх ее расцветал в безмолвии, но он покажет ей, что слова способны излечивать. Она боялась наказания за свои чувства, следовательно, он должен поощрять даже самые неприметные их проявления. Надо доказать ей, что все, что вызывает у нее неловкость, на самом деле совершенно естественно. Все, к чему Джудит привыкла в прошлом, больше не должно повториться, пообещал он себе.
Глава 20
Шлюшка в Шотландии.
Улыбка на его лице вовсе не означала веселое расположение духа Беннета Хендерсона. За прошедший год его однополчане поняли это хорошо.
Просто великолепно, что она здесь, думал он. И как похоже на нее – найти себе покровителя. Она не из тех, кто легко сдается, это признавал даже Беннет. Именно по этой причине он овладевал ею с особым наслаждением. Беннету всегда хотелось смеяться, когда он знал, что одолел ее, сломил, победил ярость в ее глазах, заставил бояться.
Она опять расхрабрилась.
Что ж, он оставит ее ненадолго в покое, пусть думает, что она в безопасности, пусть считает, что шотландец в состоянии защитить ее, пусть поверит, что Беннет не думает о возмездии. И только потом, когда у нее появится надежда, когда она перестанет бояться, он появится снова.
Возможно, тогда он познакомит однополчан с новым развлечением, покажет им, какое сокровище скрывают эти безлюдные холмы и вересковые заросли.
А до тех пор ему до боли необходима другая женщина, которая удовлетворяла бы его до возвращения Джудит. Временная замена, только и всего, чтобы унять похоть, пока его разум предвкушает возвращение Джудит.
Джудит.
Он ее ждет не дождется.
Глава 21
За весь день Маклеод не сказал ей и двух слов, а сейчас вдруг разговорился!
Джудит перевернулась на другой бок, однако не только слова Алисдера, но даже звук его голоса невольно привлекал внимание. Она подумала, что голос его очень звучен и соблазнителен, несомненно, это результат долгих тренировок. Она взбила подушку и подвинула ее к краю кровати. Без толку. Маклеод слишком большой, а кровать слишком мала. Каждый раз, когда она отодвигалась, он следовал за ней.
Она крепко зажмурила глаза, пытаясь в очередной раз уснуть, но свет горящих, по настоянию Алисдера, свечей на ночном столике мешал. Наконец, не выдержав, Джудит повернулась к мужу:
– Маклеод, ты угомонишься когда-нибудь? Или ты сверхчеловек и можешь обходиться без сна?
Алисдер притянул ее к себе, и Джудит шумно вздохнула. Она бы предпочла спать отдельно, но Алисдер запретил ей возвращаться в комнату, которую она занимала раньше.
– Джудит, – посетовал он, – ты совсем не слушала меня? А я-то был уверен, что ты внимаешь каждому моему слову.
– Я не желаю говорить об этом, Маклеод.
– Алисдер, – тихо поправил он.
– Отлично, Алисдер. Я не желаю говорить об этом. – Она отвернулась, увидев, что он хочет поцеловать ее.
Тогда он потерся о ее щеку.
– Но, Джудит, эта тема так согревает меня, еще бы немного поддержки с твоей стороны…
– По-моему, ты и без моей поддержки отлично разогрелся, – хмуро отозвалась Джудит.
– Знаешь, – усмехнулся Алисдер, – у тебя замечательная грудь, а талия очень плавно и красиво переходит в бедра.
– Ты прекратишь или нет?
От внимания Алисдера не укрылось, что Джудит покраснела. Свечи освещали ее пухлые губы, отражались в волосах, согревали теплым золотистым светом розовые соски грудей, просвечивающие сквозь тонкую ткань ночной рубашки.
Джудит не хотелось, чтобы Алисдер смотрел на нее вот так. От его взгляда ночная рубашка становилась совсем прозрачной. Надо было сразу отказаться от этого подарка, но бабушка так давно трудилась над ним, что у Джудит не хватило духу не принять его. А теперь она чувствует себя совершенно обнаженной, будто зазывает Алисдера. Он протянул руку и через тончайшую ткань коснулся пальцем ее соска. Джудит резко дернулась и натянула простыню до самого подбородка. Только разве спрячешься от его слов?
– У твоих сосков божественный вкус, Джудит, – проговорил Алисдер, едва заметно улыбнувшись. – Мне было так приятно держать их во рту, но, думаю, тебе было еще приятнее, когда я вошел в тебя. Ты была такая горячая, мягкая, влажная.
Джудит отодвинулась от мужа еще дальше. Господи, да замолчит он наконец? Она просто вся горит от смущения.
– Тебе, похоже, доставляет удовольствие словами описывать все, что случилось, Маклеод!
– Да, это было прекрасно, Джудит, хоть ты и не испытала такого удовольствия, как я, – тихо произнес он, прижимаясь к ней и убирая в сторону простыню. Он перевернул Джудит на спину, медленно провел ладонью по бедру и скользнул под тонкую ткань ночной рубашки.
– Маклеод! – воскликнула Джудит, положив свою ладонь поверх его и остановив изысканную пытку. – Что ты делаешь?
– Алисдер, – со спокойной улыбкой поправил он.
Она чувствовала кожей каждый из его пяти пальцев, пять точек, которые жгли исходящим от него жаром. Она будто играла с огнем. Боль, вызванная ожогом, потом еще долго будет напоминать о себе. Его рука спокойно лежала под ее ладонью, дразня прикосновением. Ведь он послушен лишь потому, что сам хочет этого, а не потому, что у Джудит хватит сил помешать ему.
Однако он сам сказал, что сделает все, что она захочет. А честна ли она с собой? Действительно ли она хочет, чтобы он остановился?
Близость с Алисдером несла в себе много нового: приглушенный смех, едва уловимое поддразнивание. Прежде Джудит не знала этого и не понимала. Но было что-то еще, намек на более сильное чувство, которое распирало сердце и заполняло душу.
Хочет ли она, чтобы Алисдер оставил ее в покое?