По моим щекам текли слёзы, а Дану кажется не беспокоило то, что они замочили её футболку, она просто гладила меня по волосам.
— Всё будет хорошо, — пообещала она, продолжая успокаивать меня.
Я сама в это не верила, но через несколько дней я уже стояла в школе. Я не знала и не хотела знать, каким образом Дане удалось уговорить папу, но факт оставался фактом, в понедельник к удивлению себя самой, Арины и Артёма, я оказалась в школе. Но больше моих друзей были удивлены другие люди, в жизни которых, как оказалось, не происходило ничего, кроме сплетен о других.
Я провела несколько часов, пытаясь привести себя в порядок. Пытаясь расчесать запутавшееся нечто на моей голове. Замазать все синяки, даже те, которые под одеждой было не видно. Накраситься, чтобы не выглядеть, как труп. Я вроде даже начала выглядеть как нормальный человек. Но шрам на моём лбу и гипс на ноге ничто не могло скрыть.
Когда люди только начали поворачиваться при виде меня, я поняла, что практически звезда в своей большой школе.
— Возможно это было не лучшей идеей, — пробормотала я, шагая рука об руку с Ариной и Артёмом, стараясь игнорировать все остальные взгляды.
— Всё будет нормально, через пару часов они перестанут болтать о тебе, — сказал Артём, который сейчас вёл себя так, будто между нами ничего не произошло.
И я была безумно благодарна ему за это.
Осталось только пережить эти два часа.
Арина молчала. Она сразу отнеслась скептически к моему желаю вернуться в школу. Она знала, что про меня говорят, но чтобы лишний раз не волновать меня, решила не сообщать об этом. Я и сама понимала какие слухи могли ходить, но решила не слишком заострять на этом внимание. Но судя по всему, не только я подвергалась такому великому вниманию. Арине тоже досталось и ей пришлось переносить это на своей шкуре. И чувствовала я, что она много раз за эти недели пыталась уговорить своих братьев никого не бить. Но сейчас, когда мы были вдвоём, и люди обсуждали нас двоих сделать это было ещё сложнее.
— Да они просто не могли решить, кому он достанется, и поэтому упекли его в тюрьму, — сказал какой-то парень, один из команды «жертва сама виновата», которая вечно при любой возможности утверждала, что мужчины вообще-то тоже страдают.
Хотя я и знала, что эта фраза выскользнула из рта кого-то не слишком умного, слышать что-то в таком роде было достаточно больно. Я не должна была обращать на это внимание, но обратила.
Так же, как и Артём, который, в отличии от меня, заметил из чьего рта выскользнула эта гадость. Он рванулся вперёд, но я быстро схватила его за руку.
— Перестань, — попросила я, дернув его. Сил у меня до сих пор было недостаточно, но парень не дёргался, он внимательно смотрел на меня, — мне всё равно, хорошо? Они могут говорить, что захотят.
Я постаралась вложить в эти слова больше уверенности, и у меня получилось на удивление хорошо, хотя я так не чувствовала. Я больше всего на свете хотела, чтобы Артём набил морду тому парню. Он не имел права так говорить и так думать. Но это бы ничего не решило. Я уверена, что кроме него были и другие люди, считающие так же, а их мнение не изменит даже Артём своими кулаками.
Просто надо перестать пытаться сделать людей лучше, чем они есть на самом деле. Надо просто оставить их со своим мнением наедине.
Артём с сомнением посмотрел на свою сестру. Девушка стояла позади меня, молча глядя на разворачивающуюся перед ней картину. Она уже привыкла и к ужасным словам и к вспышкам гнева своих братьев. Ей просто было всё равно, она давала нам самим возможность разобраться.
Смирение. Это именно то качество, которое я никогда не видела в прекрасной, готовой отстаивать праву и бороться за неё, Арине. Я не знала что хуже, что я не замечала этого в ней раньше или что это появилось только сейчас.
— Пообещай мне, что не ударишь его, — попросила я, переведя взгляд на Артёма.
Парень молча смотрел на меня.
— Пожалуйста, — попросила я снова, глядя в его глаза.
Он вздохнул и кивнул.
— Тебе пора перестать давать людям второй шанс, — просто сказал он.
Чтобы перестать, надо сначала начать раздавать эти самые шансы. А это было моим счастьем и моим проклятьем. Я никому и никогда не давала вторые шансы. И не собиралась это менять.
Глава 32
Артём обещал, что через пару часов станет лучше и люди наконец займутся своими делами. Но на самом деле через два часа, когда слухи уже успели обойти всю школу, стало только хуже. И даже звенящий на урок звонок или учитель не могли прекратить то и дело начинающийся шепот.
— Я читала, что она сама прыгнула, — прошептала девочка сидящая позади меня своей соседке.
Холодок пополз по моей коже. Я должна была проигнорировать эти слова. Но вместо этого резко развернулась, а девушка и её соседка с лёгким испугом смотрели на меня, будто и правда думали, что я не слышу их разговора.
Я хотела сказать, чтобы она прекратила. Я хотела заставить её и всей людей, которые говорили гадости за моей спиной, прекратить. Но слова не шли с моего рта.
«Она сама прыгнула». Это фраза эхом отражалась в моей пустой голове.
Я уже открыла рот, чтобы сказать, что не правда, готовая соврать, но тут в разговор вмешался учитель.
— Пожалуйста, не отвлекайтесь, — сказал он, не отрываясь от черчения какой-то таблицы на доске.
Когда прозвенел звонок, я специально долго собирала свои учебники, чтобы больше не столкнуться с той девушкой. Я знала, что мне не должно было быть стыдно, но почему-то чувство стыда всё равно поглощало меня. То, что она имела в виду, не было правдой, но при этом она не соврала.
Я читала, что она сама прыгнула.
Читала? Я резко нахмурилась, доставая телефон из рюкзака. Где она могла прочитать? Почему я сразу не подумала, что это дело может предаться такой огласке? Почему я снова поверила в то, что если бы это произошло, мне бы обязательно об этом рассказали?
Я быстро набрала в окне браузера: «Девушка выпрыгнула из окна клуба».
Один миллион ответов. Я дошла до первой новости, дотированной трёх недельной давности. Кровь в моих жилах застыла, когда я нажала на ссылку, боясь увидеть, что там написано.
А в следующую секунду мой телефон подлетел в воздух. Я испуганно вздрогнула, а потом заметила Артёма, держащего в руках мой телефон.
— Отдай, — попросила я, даже встав на носочки, чтобы дотянуться до него, но всё было без успешно.
Парень был слишком высоким.
Он перевёл на меня злобный взгляд, оторвавшись от экрана моего телефона.
— Зачем ты это читаешь? — спросил он.
— Мне стало интересно, — просто сказала я, — отдай, пожалуйста.
— Там пишут не правду, — злобно сказал Артём. — Людям, пишущим эти статьи, всё равно на то, что произошло на самом деле, они хотят лишь шумихи.
Я вздохнула, покончив с бесполезными попытками.
— На сколько всё плохо? — просто спросила я.
Артём пожал плечами.
— Пожалуйста, не читай эти статьи, хотя бы до тех пор, пока суд над ним не пройдёт, — попросил он, печально глядя на меня.
Я неуверенно кивнула.
— Хорошо, — пробормотала я, — теперь отдай мне его.
Артём неуверенно передал мне телефон, который я сразу сунула в карман, пообещав себе, что в любой момент смогу посмотреть это, если захочу.
— Ты готов попасть в скопление сплетников? — спросила я, закинув на плечо рюкзак, перед этим отобрав его у Артёма, который считал, что его вес может сделать мне хуже.
Парень застонал.
— Дай мне сил никого не покалечить сегодня, — пробормотав он, толкнув передо мной дверь класса.
Я слегка улыбнулась, но моя улыбка сползла в ту же секунду, как я увидела человека, стоящего передо мной.