— Хорошо, возможно, я с ней встречусь. Когда вернемся домой.
Майкл оживился.
— К чему терять время? Встретиться можно и завтра. Сара здесь. Я могу все устроить.
Кейт резко подняла голову, в ее глазах читались недоумение и растерянность.
— Ты это серьезно?
Он кивнул в подтверждение своих слов.
— Выходит, она в Лурде и ты об этом знал? Ну, ты даешь! — Она вскочила, ее стул, проехав ножками по тротуару, опрокинулся позади нее. — Ты привез меня сюда отдохнуть, ты сам мне говорил это. — Ее голос срывался от возмущения, от нарастающего гнева и негодования она, казалось, раскалилась добела. — Какая низость с твоей стороны!
Впервые он видел ее в таком бешенстве, в таком состоянии она, должно быть, и совершила убийство.
— Мы здесь для того, чтобы собирать материал для твоей книги, так ты говорил, для исследований. А сам…
Майклу никогда прежде не приходилось видеть подобных вспышек ярости, просто изумительно, каким чудом в хрупкой девушке мог уместиться такой сокрушительный ураган гнева… Он решил попробовать урезонить ее, как учитель не в меру вспыльчивого ученика.
— Так, успокойся, — резко одернул он Кейт.
— Все с самого начала было тобой подстроено, и наша встреча являлась частью задуманного спектакля! — в запальчивости кричала она, не слушая его.
Неожиданно для себя он сделал то, чего ни при каких обстоятельствах не посмел бы сделать несколько недель назад: он подошел к ней и крепко сжал ей руки в запястьях. Затем попытался заставить ее сесть на стоявший рядом стул, но она отчаянно сопротивлялась. Тон его голоса был спокоен и сдержан.
— Мне следовало рассказать тебе обо всем раньше, но так уж вышло, извини.
Она дышала часто и прерывисто, лицо ее пылало.
— Не злись, пожалуйста. Мне понятны твои чувства, — продолжал он примирительным тоном. — В течение многих лет тобой манипулировали. Обращаться с тобой таким же образом было непростительной глупостью с моей стороны. Ничего удивительного в том, что ты так раскипятилась.
Кейт наклонила к нему свое лицо. Стараясь ужалить его побольнее, она злобно прошипела:
— Раскипятилась? Я, судя по всему, должна расплакаться от умиления оттого, что ты пытаешься думать за меня? Прежде ты делал это без всяких предупреждений, а сейчас у тебя хватает наглости заявить мне, что все дело в моем несчастном прошлом. Раскипятилась! — Она с издевкой произнесла это слово. — Твоя гнусная стратегия, разумеется, тут ни при чем. Это я виновата, как всегда. — Немного помолчав, она добавила шепотом: — Оглянись на себя — ты сам с головой запутался. Ты забыл о том, что ты — священник. Половой акт для тебя, насколько мне известно, тяжкий грех. Тем более с женщиной, совершившей убийство.
Он без слов выпустил ее руки, ошеломленный ее выходкой и не находя что сказать. Его ответная реакция напоминала реакцию ребенка, который слишком рано стал опасаться привязанностей из страха быть покинутым. В нем не было гнева, напротив, что-то вроде смирения и покорности судьбе. Он понимал, что пожинает плоды собственной неосмотрительности.
Кейт все-таки ушла. Сгребла свою сумку через плечо и зашагала прочь, бросив в пустоту последнюю фразу:
— Не думала, что ты такой лживый ублюдок.
Он представить не мог, что кто-то может так просто взять и прилюдно закатить ему сцену. Подобная бестактность была недоступна его разумению. Его рациональная, сдержанная натура никогда не позволила бы себе такой невоздержанности, ему стало обидно и за нее и за себя. Он поднес к губам бокал вина и с удивлением обнаружил, что у него трясутся руки.
Майкл физически почувствовал тишину, которая образовалась вокруг него после ухода Кейт: посетители кафе, по всей видимости, прослушали диалог от начала до конца. Он опустил взгляд на тарелку с недоеденным ужином.
Никто никогда не пробуждал в нем подобных чувств. Никто не подбирался к нему так близко. Нескоро он успокоился, сидя под низким тентом и бессмысленно созерцая входящих посетителей и просто прохожих. Он пытался найти оправдание неожиданному всплеску эмоций. Причина, скорее всего, в том, что вся ее жизнь прошла на виду, она и не подозревает, что у людей существует частная жизнь, думал он.
К столику подошел официант, без лишних вопросов убрал тарелку Кейт и наполнил его бокал вином. Майкл доедал обед в одиночестве. Ничего, привычное дело.
Майкл пил кофе, когда вернулась Кейт, остывшая — исчезла враждебность, обузданы эмоции.
— Можно присесть? — спросила она таким тоном, словно желала завязать дружескую беседу с незнакомым человеком.