Буснеровы глазницы поневоле налились слезами. Именитый психиатр знал, групповые уважают его, но никогда не мог показать, в какой мере тут дело в страхе, а в какой — в настоящей любви. Досмотрев знаки до конца, Буснер зарыдал, спрыгнул со стола к Кендзабуро, сел у его симпатичных маленьких задних, лап и принялся чистить ему пах, тихонько урча и причмокивая. Остальные не замедлили присоединиться к этой спонтанной и глубоко дружеской групповой чистке.
Уделив чистке должное время, Зак вскочил на задние лапы, в последний раз подбадривающе ущипнул Кендзабуро и поцеловал его.
— «ХууууГраааа», — снова ухнул Буснер и обратился к групповым: — Что же, значит, так тому и быть. Кендзабуро, сними-ка эти отныне ненужные бумажонки, — именитый психиатр указал на развешанные в рамках по стенам медицинские дипломы, членское свидетельство Королевского общества психиатров, членское свидетельство Института психоанализа, премию Британской академии кино— и телеискусства и прочее, — а я тем временем загляну к Саймону. К первому обеду к нам заедут его бывшая первая самка и детеныши. Я очень много жду от их совместной чистки.
Саймон в самом деле страдал от похмелья, хуже того, никак не мог выкинуть из головы картинки ночных кошмаров. И все же он был счастлив узнать, что сегодня к нему приедут экс-групповые. Буснер присел на край гнезда и нежно сообщил ему новости:
— Вчера я ухнул вашей бывшей первой самке, и она согласилась навестить нас сегодня с детенышами «грруннн». Конечно, с ней будут и другие члены группы. Как вы думаете, сможете «чапп-чапп» вести себя в их присутствии как полагается «хуууу»?
— Не вижу, почему нет, — отзначил Саймон, — в конце концов, вчера у меня все «гррнн» шло отлично, пока я, дурак этакий, не закурил эту чертову сигарету…
— Покажите лучше, пока вы, дурак этакий, не занюхали этот чертов кокаин…
— Это было дерьмо «хуууу»! Правда, первостатейное дерьмо! — перебил Буснера Саймон.
— Очень даже может быть, и, конечно, Саймон, не в моих правилах порицать шимпанзе за употребление наркотиков…
Тут пальцы Буснера, обычно такие проворные, застыли в неподвижности — именитый психиатр понял, что ему придется кое-что объяснить Саймону про положение, в котором оказался он сам. К чему психоаналитик-радикал немедленно и приступил, сделав, однако, одну серьезную купюру, а именно обчетверенькав стороной историю с испытаниями инклюзии, сосредоточившись на той части письма из ГСМ, где критиковались его необычные врачебные методы.
— Вы хотите показать, — щелкнул пальцами Саймон, — что вас могут лишить лицензии за то, как вы меня лечили «хууу»?
— Примерно так, — откровенно отзначил Буснер.
— Но это же «уч-уч» идиотизм! Вы же вернули мне психическое здоровье, фактически спасли мне жизнь!
Буснер изобразил на морде подобающее выражение («что вы, что вы, вы мне льстите»), но про себя подумал: первым-то делом я подверг вашу жизнь опасности, возможно, стал причиной вашего заболевания.
— Вот что, Саймон, — продолжил Буснер, — вообще показывая, курс мы еще не закончили. Нам нужно решить проблему вашего пропавшего детеныша. Вы ведь до сих пор твердо убеждены, что у вас был третий детеныш, так «хууу»? — Саймон, не поднимая лап, кивнул. — И с этим пропавшим невесть куда детенышем связаны все остальные образы человеческого мира, которые вас мучают «хуууу»?
— «Хуууу» да, так оно и есть. — Саймон побледнел, вспомнив о минувшей ночи, о сне, в котором он спаривался со зверем и где рядом спаривались люди. С точки зрения мира, в каком он находился сейчас с его карликовыми пони, бактрианинами и фильмами про планету людей, ночные кошмары были уже не кошмарными, а эротическими.
— «Грруннн» Саймон, стало быть, пока мы не разрубим негативный психологический узел, связанный с людьми, вы не сможете вернуться К нормальной жизни. Поэтому нам нужно найти стабильный источник финансирования, дабы продолжить нашу работу…
— Я заплачу вам, Зак, — взмахнул лапами Саймон, — если вам нужно или если вы хотите, я это сделаю…
— Нет, Саймон «грррннн». — Буснер был вежлив, но непреклонен. — Мне не кажется, что нам следует так поступать. Полагаю, нам нужно как следует заключить союз…
Буснер продолжил махать лапами, распоказывая Саймону про свою жестикуляцию с телепродюсером Найтом.
— «Гррррннн», — провокализировал Саймон, поразмышляв. Экс-художник явно не нашел в идее Найта ничего предосудительного. — Значит, вы предлагаете нам дожестикулироваться с этим шимпанзе и принять участие в его документальном фильме про нас «хууу»?