А когда вез кубинца с молодой женой из Дворца в ресторан «Будапешт», кубинец подарил ему куклу.
«На счастье, — сказал, немилосердно коверкая слова. — Будьте, как и я, счастливый».
— И куда только она подевалась? — спросил сам себя Сева. — Черт его знает, как получилось.
— Наверно, оторвалась, — заметила Рена. — Ты быстро ехал и не увидел, как оторвалась.
— Ладно, — сказал Сева, вздыхая. — Не будем больше об этом говорить.
— Тебе же должны выдать куклу в парке, — сказала Рена. — И очень хорошо, пусть будет новая кукла, эта, наверно, уже хорошенько поистрепалась от поездок.
Сева усмехнулся:
— Все-таки Крылов был великой человек!
— Какой Крылов? — не поняла Рена.
— Тот, кто писал басни. Помнишь лисицу и виноград?
И решительно повторил еще раз:
— Больше не будем об этом, поняла?
Они жили втроем в одной большой, с двумя окнами комнате — Сева, Рена и мать, Ирина Петровна. И еще лохматый чернопегий пес Цыган. Сева уверял, что Цыган — самая умная собака на свете. Рена тоже так считала.
Сева сшиб его однажды неподалеку от Покровского бульвара. Надо же было псу перебегать улицу в неположенном месте!
Сева не проехал мимо. Остановил машину, поднял с земли собаку. У нее была черная морда и неожиданно зеленые, словно крыжовник, глаза.
— Что там у тебя, пупсик? — спросил Сева.
У собаки была перебита передняя лапа. Сева взял собаку на руки, она не противилась, только глядела на Севу своими зелеными спокойными глазами.
— Ничего, — сказал Сева, — все будет нормально, даже, если хочешь, о’кэй.
Он привез собаку домой. Ирина Петровна закричала не помня себя:
— Не могу смотреть! Кровь из лапы капает…
Зато Рена, молодчина, не растерялась, прикрикнула на мать:
— Как тебе не стыдно, мама! Надо пожалеть несчастного пса, а ты кричишь как зарезанная!
Ирина Петровна мгновенно притихла, даже согласилась согреть воды. Сева хорошенько промыл лапу горячей водой, залил йодом. Вместе с Реной тщательно осмотрел лапу.
Оба установили: перелома нет.
— Если через день не будет лучше, — сказала Рена, — позовем ветеринара.
Через день стало лучше, а еще через три дня Цыган уже весело прыгал, встречая Севу, вернувшегося со смены.
Рена сказала:
— По-моему, это чудо ума и сообразительности.
— Я тоже так думаю, — согласился Сева. — Мы оставим его у нас.
— Оставим? — переспросила Ирина Петровна. — А как же соседи? Вдруг кто-то против?
— Пусть скажет об этом персонально мне, — ответил Сева.
— Но в коммунальных квартирах, — не сдавалась Ирина Петровна, — требуется общее согласие жильцов, если хочешь держать животных.
— Пусть скажут о своем несогласии лично мне, — снова повторил Сева.
Но никто не сказал ни одного слова против Цыгана, и он остался жить в семье на равных. Даже Ирина Петровна со временем полюбила его, а он больше всех любил только двоих — Севу и Рену, ко всем остальным людям относился равнодушно-терпимо, — дескать, существуете рядом, ну и существуйте, мне-то, в конце концов, все равно…
Ирина Петровна с некоторого времени стала уговаривать Севу:
— Женись! Сколько можно холостяком гулять? Скоро тридцать, а там уже и сороковка не за горами.
— А там и полсотни, — в тон ей говорил Сева. — И все сто недалеко…
Рена после упрекала мать:
— Зачем ты уговариваешь его жениться? А если он не хочет?
— Как это так — не хочет? — удивлялась мать. — Пора бы хотеть.
Она была не злой, но ума и такта ей явно не хватало.
Рена не любила с нею спорить: свои руки не подложишь, своего ума не добавишь, пусть ее думает как хочет.
Незадолго до Нового года Рена попросила мать пойти в ГУМ, купить для Севы куклу.
— Только чтобы была красивая, — попросила Рена. — Выбери самую красивую.
Ирина Петровна купила куклу на свой вкус — золотоволосую, с полуоткрытым ртом, глаза карие, ресницы лежат на щеках, белая шея с ямочкой посередине.
Сева сказал:
— Что за прелесть!
Но Рене подумалось, что кукла ему не очень по душе, та, первая, нравилась куда больше. Просто, чтобы не огорчать ее, Рену, он хвалит эту куклу.
Впрочем, не в кукле счастье, совсем не в кукле…
Сева, как и многие таксисты, работал через день. Рена любила Севины выходные, когда они оставались вдвоем, друг с другом. Вернее, не вдвоем, а втроем — вместе С Цыганом; Ирина Петровна работала в фирме «Заря», с утра уходила ухаживать за больными.
И вот Сева с Реной одни, никто им не мешает, никому до них нет дела.
И тогда начиналась игра, та самая, о которой знали лишь они двое, и больше никто, увлекательная, обольстительная, одинаково отрадная для них обоих.