— Нет. Ты и так слишком много сделал для меня, что у меня до сих пор в душе кошки скребут. Я заработаю, — с гордостью заявила она.
Посмотрел на ее красные от усталости глаза.
Такую хочется защищать и помогать. Но ее характер и чувство обострённой справедливости чуть не довели до серьезных проблем. Ну нет в ней аферистических пособностей.
— Пообещай больше не мстить. Это не твое, — уж кто бы говорил.
Та кивнула, поджав пухленькую губу.
Дурная голова.
Она вышла меня проводить.
— Ты больше не станешь приходить? — спросила она обречённым тоном, глядя себе под ноги.
— А ты бы хотела?
— Я...я не знаю.
Развернулся к ней, стоящей в дверях и сгробастал в ладони ее лицо. Чтобы запомнить каждую черточку.
Я бы хотел уйти.
— Неужели ты засомневалась в своих чувствах? — выронил я. Ее лицо влажно, взгляд страдальческий. Сдавленные ладонями щеки мило выдвинули губы вперёд.
Мое тело горит, а желание ее поцеловать затмивает разум.
Но я не хочу воровать этот поцелуй. Срывать силой.
Я хочу добровольной сдачи и покорения. Именно желания от Ланы.
Она словно ждёт этого, ведь тело ее дрожит. От испуга.
Вдохнув воздух с ее лица, быстро отстранился и сбежал.
Бл*ь. Что со мной!?
Может бешенство подцепил?
У меня внутри грёбаный мандраж, сука.
Злой движок, которому наваливают, а работать в полную мощь не дают, держа на месте.
Вышел из душа. Ванек сидел на моей кровате, с чванливым видом. Опустил глаза на мои тапки.
— Так и знал, что без тебя не обошлось, — задумчиво произнес, качнув головой.
Я подошёл к своим брюкам и вытащил кошелек. Бросил этому бездарю пару купюр.
— Спасибо. Фильм был очень интересный. Давно так не смеялся, — мне не терпелось, чтобы этот щенок вышел отсюда.
— Слушай, тебе что, девок не хватает? Так ты в клуб сходи.
— Зачем мне другие, когда есть Руслана, — имя девушки я произнес напевом, чем видимо и разозлил мелкого.
— Я все ей расскажу, о том кто ты и чем занимаешься. И тогда розовая пелена спадет с ее глаз, подобно и лапше, что ты ей вешаешь, — произнес он с вызовом, выставив вперёд свою лысую грудь самца.
— Попробуй. Тогда я расскажу твой секрет. Твой и твоего дружка.
Ванек напрягся, будто вспоминая о чем я.
— Ну что ты ары повылупливал? Недосказанность и обман, это разное. У меня по крайней мере останется шанс быть ей просто другом, — с презрением произнес я. — А ты, навсегда потеряешь человека, которой хоть чего-то стоит в твоем окружении.
— Она не поверит.
— Я дал ей почувствовать разницу между нами, — на полном серьёзе предупредил я. — Она считает тебя хорошим, но будет со мной.
— Мы это ещё посмотрим, — Ваня сорвался с места. И уже в дверях я ему крикнул.
— Мы это ещё посмотрим, Поттер, — у меня голос грубее, чем у Малфоя, но желчи в интонации не меньше.
Переодевшись, я поехал в клуб.
На автомате зарулил в двор Ланы, когда девчонка возвращалась в подъезд после выгула своих подопечных.
Я выключил фары, когда та обернулась, словно почувствовала слежку.
Несколько секунд поводила глазами по двору, сканируя пугающие тени, а после зашла в дом.
Приглядел возле бара девочку. Светловолосую, смелую на знакомства, сладкопахнущую духами и алкоголем.
Девчонка болтала без умолку, но я спокойно выключил звук, зная в какой позе закончится ее болтовня.
Даже если бы я хотел представить Лану, моя гостья портила момент откровенностью своих признаний и желаний. Пошло, скучно, совсем без чувств.
Я не хотел, чтобы испорченная копия Ланы оставалась до утра.
Вызвал такси и с прощальным поцелуем отправил восвояси.
Долго ворочался, не находя лучшего положения для сна.
Но мучило меня другое.
Я был ещё на взводе.
Стоило мне вспомнить ее зажатый вид, когда я фотографировал Лану, все мое напряжение сводилось к одному. Торчащей из-под простыни мачте.
Мышца под ладонью загудела до звона в ушах, пульсируя как у призывника при виде короткой юбки.
Встал и пошел в душ наперевес со своим желанием прикоснуться к трепетному телу моей девочки, притянуть к себе за шею, прижавшись к ее бёдрам. Чтобы она почувствовала не только мой суровый характер.
Представил, что она стоит на коленках в моей душевой кабине и смотрит снизу вверх. Я глажу ее намокшие волосы, заглядывая в изумленные глаза.
Всплеск удовлетворения пришелся на матовую поверхность, скатываясь под напором горячей воды.
Опираясь на стенку, медленно приходил в себя. Злился, на то, что только что сделал.
Меня не интересовали девственницы, потому что с ними нужно быть нежным и трястись как последний лист на осинке, боясь сделать больно.