Я на него прямо обиделся. -Ты, – говорю,– земляк, с вечера, пока трезвый был, мог меня предупредить, что я вообще у твоей тёщи праздную? Мог или нет? Я же не знал! Я думал, что это мы с Николаем, с братаном моим, сидим у него, газеты свежие читаем перед тем как на работу пойти. А то я теперь вообще ни черта не соображаю – у кого похмеляться?
Мужик тоже обиделся и говорит: – Ну, во-первых, какой же я был тебе трезвый, когда я ещё до тёщи с Серёгой полтора литра на двоих завалил? Серёга – это мой братан. Во – парень! На ликёро-водочном работает. Но у него такое горе! Он позавчера по блату с работы ящик водки украл. А его на проходной – бац! – и тормознули.
– Не дадим, – говорят, – вынести, и всё!
Оскорбили по-всякому.
– Ворюга,– говорят,– ты несчастный. Пей, говорят, как все, на территории, а на вынос – никогда! Он мне с проходной и позвонил.
– Приезжай, говорит, выручай. Не приму я на грудь полный ящик. В него и сыграю потом.
А меня если просят выручить – то я железно! И бегом к Сереге, братану, выручать из беды!
Послушал я этого мужика, чувствую, что-то не так. Прямо всё заскребло внутри.
– А ну, – говорю, – колись, какой он из себя, твой братан, Серёга этот твой? Такой в рубашке, да? Небритый такой, а?
У мужика глаза на лоб!
– Точно, – говорит. – И штаны на нём были.
Я его тогда за грудки беру и спокойно так ему:
– И штаны, – говорю, – белые в пятнах, и помятые. И пробку он щелбаном открывает, так?
Мужик вообще в осадок весь вывалился.
– Откуда, – кричит, – ты знаешь?!
– Оттуда, – говорю, – что это Николай и есть, мой личный братан. А вы его, придурки пьяные, зовёте каким-то Серёгой. Это Николай же ящик водки с завода спёр, а на проходной его тормознули. Я его и тормознул, потому что как раз дежурил охранником через два дня на третий. Мы сели с ним за будочкой и две штуки – хрясь!
Мужик говорит: – Три, а не две. А, возможно, и четыре. Но почему я тебя не помню? Серёгу с Николаем помню, а тебя нет…
– А потому, – говорю, – что я тогда был в форме, на голове фуражка с эмблемой «секьюрити» и повязка на рукаве – «охрана»! А сейчас -то я без повязки и голый. Мама родная не узнает. А ты тем более.
Мужик посмотрел на меня и говорит:
– Правильно, вспомнил. Я ж тебя с собой к тёще из-за повязки и позвал. Говорю: – Выпьешь, сунь повязку «охрана» ей в нос, эмблему «секьюрити» туда же и кричи: «Вы арестованы! И посажены в тюрьму пожизненно. Шагом марш в тюрьму!»
–Может сгоняем обратно в этот долбанный морг? Пусть там хоть трусы отдадут, вампиры…
Ну, дурак – дураком. Жизни не знает. Они же трусы сразу описывают и по акту сдают в «секонд- хэнд».
Сели в автобус, поехали. Я к братану моему Николаю. А мужик этот к своему братану, к Серёге. Братан наш за проходной так и сидел. И ещё шесть штук у него осталось. Один разве много выпьешь?..
Ну, прогрелись после морга хорошо и пошли на мою родную проходную звонить такой-то матери такой-то жены этого мужика.
Сам мужик, дурачок ненормальный, таким сладким голоском с тёщей, как после операции на мозгах:
– Ну и шутки у вас, – говорит, – Марьиванна.
Тьфу!
А я, молодец, трубку у него отобрал и как дал ей, заразе:
– Вы, говорю, – арестованы! Сдать оружие! И в тюрьму пожизненно шаго-ом марш!
А чего с бабами долго разговаривать?! Все, блин, беды от них!..
Дуракам всегда везёт
В субботу Васяткин всегда читал газету. Если рано просыпался, успевал купить престижную, «Свисток», например. Но чаще опаздывал и брал уж то, что оставалось: когда «Аргументы и факты» или, когда уж совсем не везло – «Вечерние новости». В этих случаях он так искренне огорчался, что слабонервная киоскёрша не выдерживала и давала ему из-под прилавка дефицит похлеще «Свистка» – местную газету «Впереди авангарда», которую свободно можно было купить только на чёрном рынке, да и то за валюту.
В эту субботу Васяткин снова проспал и «Свисток» расхватали.
– Люди прямо как с ума пососкакивали, – сказала баба Катя, подавая спрятанную в «коммерческие новости» местную газету. – Они, понимаешь, с пяти утра за «Свистком» очередятся! А самые шустрые вовсе спать не ходят для верности. Так тем даже «пластилинавая скульптура» иногда перепадает и «Блокнот мелиоратора».
Васяткин дал киоскёрше, как обычно, рубль сверху, выбросил за углом «новости» в урну, а «Впереди авангарда» сунул под рубаху, от завистливых глаз подальше, и побежал домой.
– Ну? – крикнула супруга Нина Петровна с кухни. – Достал?
– Пятёрку переплатил, – устало сказал Васяткин. – Это ж такая мафия!