— Ну знаете… — возмутилась Ирина. — Мы, люди, друзей в беде не бросаем. Идёмте отсюда, — обратилась она к нам.
— Зачем? — казалось, что голос Виры истекает ядом. — Давайте уж перекусим, посмотрим, умеют ли тут вообще готовить.
Эрхелка наклонилась и приобняла невозмутимо сидящего Роллеса, а потом мягко опустилась ему на колени:
— Милый, ты не против?
— Нет, — положив руку девушке на талию, ответил трёхглазый. — У меня достаточно развита мускулатура, чтобы своим весом ты не перекрыла движение циркулирующих в организме жидкостей.
— Вот и нет проблемы, — почти с мурчаньем прижавшись щекой к боковой стороне головы Роллеса, потянула Вира, украдкой косясь на официанта и неприкрыто наслаждаясь его побелевшим от гнева лицом. Впрочем, я тоже была несколько в шоке от поведения соседки по комнате: раньше она ни разу не держала себя настолько развязно.
— Свободен, заказ мы пришлём, — величественно отпустил того трёхглазый и дождавшись, пока мужчина отойдёт, обратился к всё ещё пыхтящей от возмущения Ирине: — Я ведь предупреждал, а вы не послушали. Это видистское заведение, и оно зарабатывает в том числе на том, что играет на комплексах, слабостях или заблуждениях большей части представителей вида, на который ориентировано. Обычно такие места посещать неприятно.
— Ну знаешь, у меня на родине такого бы не позволили! — резко заявила Ирина. — А в этом вашем Тартаре всё с ног на голову поставили!
— Для людей тоже есть видистские клубы, в том числе в Бурзыле, — мягко просветил Роллес.
— Бурзыл — в Тартаре. А в моей стране…
— Ты уверена, что там такого нет? Или ты могла что-то не заметить, поскольку оценивала с точки зрения homo и по привычным тебе обычаям?
Девушка открыла рот, чтобы возразить, но потом задумалась и промолчала.
— А эрхельские видистские клубы есть? — поинтересовалась Вира.
— В Бурзыле — нет, но в других местах — да, — «улыбнувшись» третьим глазом, просветил мужчина.
Как-то само собой получилось, что он, хотя и не занял место лидера в нашей группе (им оставалась моя соседка по комнате), но пользовался очень большим уважением. Скорее всего, так произошло потому, что все остальные только начинали свой жизненный путь, тогда как Роллес был уже опытным тартарцем, получившим два образования и хорошо устроившимся в жизни. Я искренне удивлялась, зачем ему вообще понадобилось идти на такую рисковую специальность, если уже может обеспечить себя и цену имеет хорошую? Но вместо того, чтобы прямо ответить на вопрос, мужчина только насмешливо щурил глаза и говорил, что учёба — это лучшее времяпровождение.
— Если окажусь в другом городе, надо обязательно сходить, — прервала мои размышления Вира.
— Я бы предложил… — Роллес скосил один глаз на Виру, после — на Ирину, а потом неожиданно закончил: — …посидеть здесь подольше. Судя по расписанию, скоро начнётся развлекательная программа.
— А что, и посидим, — злорадно согласилась эрхелка, перебив начавшую возражать Ирину. — Посмотрим, на что эти «высшие» способны. Как по мне, так ни на что хорошее.
Уюу и Прий промолчали. Если для первого это было нормальным поведением, то Прий обычно всё-таки участвовал в разговорах.
— Что-то ещё не так? — тихо отстучала я по его руке.
— Нет, Роллес прав, — тоже тактильным способом ответил он. — Не беспокойся.
Если мотивы некоторых поступков трёхглазого оставались загадкой, то Прий чаще всего склонен прояснять ситуацию. Но не на сей раз.
— Сама увидишь, — закончил кот.
В это время принесли заказ, и мы приступили к еде. Кстати, вполне вкусной, некоторые блюда и вовсе напоминали земные. Но во время ужина меня так и подмывало предложить уйти: Вира нервничала и пусть это выражалось в нарочитом, демонстративном заигрывании с Роллесом, но беспокойство нарастало. Тем более, что вызывающее поведение эрхелки привлекало всеобщее внимание… нехорошее внимание. Однако трёхглазый с готовностью поддерживал игру девушки, а другие (кроме Ирины) и вовсе реагировали так, словно не происходит ничего необычного, поэтому я последовала совету Прия и решила подождать.
Вскоре кафе приобрело несколько другой вид. Свет приглушили, на сцену у одной из стен вышли артисты, а официанты сменились. У нового обслуживающего персонала тоже были паспорта, но рабские, практически без прав, лишь с указанием хозяина. Просмотрев несколько, я заметила кое-что странное и поспешила проверить подозрение.
Оно оправдалось. Рабами были представители эделей[2], причём из многих видов, за исключением того, в чьём районе располагалось кафе. Одеты новые официанты не в обноски, но так, что становится очевидно их зависимое положение. А ещё больше чем на половине рабов заметны явные следы жестокого обращения, причём весьма серьёзные: шрамы, рубцы, кровоподтёки, а у одного из мужчин отсутствовал глаз.