Мы блаженствуем. Мы курим сигареты. Костер у нас до неба. Мы вспоминаем тех, до кого сейчас очень далеко, ребята перечитывают письма, нам тепло, и мы счастливы. У костра на гальке стоит бренди.
— Давай! — машет рукой Кривоносов.
Мы открываем бутылку, разливаем по кружкам, разливаем так, чтобы хватило и по второму разу, и пьем за тех, кто думает о нас, когда мы далеко. Второй тост — за благополучное окончание сезона. Потом я сажусь за ответ, ребята диктуют, мы пишем весело и нежно.
В мыслях многие уже дома. Жора что-то рисует на крышке от ящика, привешивает табличку над входом в палатку. Колобов читает вслух:
— Меняю отдельную двухместную палатку со всеми удобствами на однокомнатную квартиру в Анадыре.
Мы, холостяки, не согласны. Мы с Володей Колобовым вывешиваем другую табличку на палатке — «ВИГВАМ — ФИГ ВАМ! Вход по пригласительным билетам».
Мы долго не расходимся от костра.
Радиограмма
Маршрут тридцать первый, самый короткий и самый грустный
С утра на базе переполох.
Сережа Рожков во время утреннего сеанса связи получил «рд» о том, что к нам в партию должна прилететь его жена Эля.
Элеонора — экономист геологической экспедиции, и в пашей партии у нее дела. Но, помимо этого, она с весновки не видела Сережу, то есть почти пять месяцев.
Мы хорошо понимаем состояние Сережи.
И кроме всего прочего, — ведь в партию прилетает женщина! Не хватало нам еще этих забот и волнений! Но прилет вертолета — это вообще праздник, и еще мы рады Сережиному счастью.
Сережа бреется, уходит в тундру и собирает для Эли огромную миску голубики. Стекла его очков радостно блестят.
Каюр Афанасьич — сегодня его дежурство по кухне — замешивает тесто и печет пончики, чего за все время в нашем меню не было ни разу.
Я чищу дегтем сапоги, и художественно штопаю штаны, и навешиваю две совершенно новые заплаты. Потом достаю свежую рубаху, которую берег к концу поля.
Слава Кривоносов больше положенного сидит перед зеркалом, подравнивает бороду.
Рабочие из отряда промывальщиков подметают территорию.
Сережа Певзнер достает где-то из глубины вьючника невероятно мятые джинсы, но без единой заплаты и вышагивает по территории базы аристократом.
Потом мы все пишем письма, много писем, их увезет Эля — в мир, с которым у нас почти нет связи.
На другой день соседняя партия подтверждает «рд» и прилет Эли. Но мы ждать ее не можем, дни хорошие, надо спешить. Кривоносов дает Рожкову еще два дня на ожидание, оставляет схему с подбазами и намечает числа, когда мы на них должны быть. И мы уходим.
Через три дня, в темный дождливый вечер, нас догоняет Сережа. Оказывается, в самый последний момент запланированный нам вертолет с грузом горючего направили в соседнюю партию, до которой было ближе.
Эля не прилетела.
Наши письма лежат на базе.
Мы молча пьем чай.
Осень.
На краю планшета
Маршрут тридцать седьмой, доказывающий очевидную пользу грибного супа и благородных поступков
Изрядно вымокшие, мы пришли в намеченную точку — в конце нашего маршрута, но Володи там не оказалось. Никто не ожидал такого поворота дела. Мы натаскали дров, запалили громадный костер, повесили сушить шмутки, а сами голые прыгали вокруг него, как туземцы острова Тасмании на ритуальном празднестве.
— Все хорошо, — заметил Певзнер, это он вспомнил о туземцах, — а кого есть будем?
— Капитана Кука, — быстро сообразил Жора, так как по комплекции для съедения скорей всего подходил он сам.
Мы спали вокруг костра. Если грелся левый бок, то правый нестерпимо мерз. Так всю ночь и вертелись, как шашлык на палочке.
Утром Володи не было. Отправились на поиски маршрутом, то есть работая в пути. По дороге собираем грибы и ягоды. Вареные грибы и чай с ягодами — наш рацион.
Сентябрь…
Нежное солнце бабьего лета совсем не вяжется с нашим настроением, с нашей тревогой и озабоченностью судьбой Володи.
К вечеру второго дня собираем совет. В рюкзаках, кроме камней, ничего нет. Курева тоже. Володя неизвестно где. Грибы и ягоды совсем не поднимают энтузиазма. Много не пройдешь, если в желудке грустно, а на душе — кисло.
— Я пойду на базу, — говорит Кривоносов.
Мы молчим.
Каждый представляет, что это такое. До базы двадцать восемь километров самым кратчайшим путем. Там Славе надо будет взять продуктов на четверых, хотя бы на два дня, и снова идти назад, почти не отдохнув. Пятьдесят с лишним километров отмахать по горам после двух дней тяжелой работы.