Он поспешил в дом, желая найти Эла, хозяина. Эл стоял, разговаривая с Элен, Сюзан, Мечером и несколькими приятелями Мечера. Эрнст тоже был здесь и прислушивался к разговору, сидя в плюшевом кресле: одна его нога была вытянута и лежала на складном металлическом стульчике с сиденьем из переплетенных сыромятных полос. Время от времени он пробовал шевелить ею.
– Очнулся парень уже на обочине, – рассказывал Эл, – в нескольких футах от того, что осталось от его машины, и решил, что в результате случившегося у него поехала крыша, потому что видит, над ним склонились одноглазый негр, кролик величиной с человека и индеец апач в боевой раскраске, с перьями на голове, а в руках у индейца повязка, какую применяют при переломах. Парень подумал, что попал в Страну Оз или вроде того. И тут индеец говорит ему с бостонским произношением: «Думаю, ничего серьезного у тебя нет, но мне нужно осмотреть тебя. Не волнуйся, лежи спокойно – я врач». Парень как заорет: «Убери от меня свои лапы, дикарь чертов!» В общем, много еще чего было, пока до него дошло, что это Хэллоуин, а те трое были просто парни, которые направлялись…
– Извините, – перебил наконец его Роджер, – есть у вас телефонный справочник? Дело не терпит отлагательства.
– Конечно есть, идемте со мной, – сказал Эл, взял его под руку и повел по многочисленным коридорам. – Надеюсь, ничего серьезного не случилось? Могу я чем-то помочь?
– Благодарю, я справлюсь.
Вскоре Роджер нашел нужный адрес и стал искать номер вызова такси. В этот момент появилась Элен.
– Что с тобой, Роджер? Ты заболел?
– Нет. Просто мне необходимо кое с кем встретиться.
– А нельзя им позвонить? Время уже позднее, какие сейчас могут быть визиты. Кто это, я их знаю?
– Нет, не знаешь. И потом, я должен лично с ними увидеться… Ага, нашел: «Вызов такси. Гараж Кили».
– Кили никогда не присылает такси после полуночи. Куда ты хочешь ехать? Далеко это?
– Где-то здесь, в городе, но далеко ли – не знаю.
– В этом городке до любого места не больше пяти минут. Долго ты пробудешь у них?
– Не могу сказать. Четверть часа. Может быть, двадцать минут.
– Я отвезу тебя и привезу обратно, если ты пробудешь у них не слишком долго. Мне еще отвозить Эрнста домой.
– А надо ли, Элен?
– Обязательно. Кто это, с кем ты хочешь повидаться?
– Скажу тебе потом. Это не из твоих знакомых. Мне сперва нужно в туалет.
– Буду ждать тебя на улице.
В ванной комнате, стены которой все-таки доходили до потолка, он почувствовал, что желудок успокоился и никакое расстройство ему не грозит. Он опустился на крышку унитаза, похоже, из мрамора абрикосового цвета, и минуту-другую сидел, отдыхая. Потом встал, напился из крана, ополоснул лицо и смочил темя.
У крыльца его поджидал зеленый с коричневым фургон Бангов. Он забрался на сиденье рядом с Элен, и они тронулись. Когда они проезжали мимо разбитой машины Джо, которую кто-то уже оттащил с дороги, с заднего сиденья послышался оживленный голос:
– Похоже, кто-то здесь занимался самовыражением.
Роджер закрыл глаза. «Что этот маленький поганец делает в машине Элен?» – спросил он себя.
– Я захватила Ирвина, чтобы он составил мне компанию, пока буду тебя ждать. Мало радости находиться в городе одной среди ночи.
– Господи милосердный, женщина, ты ведь будешь сидеть в машине? Или, думаешь, на твою машину набросится банда, вооруженная ломами?
– Ах, не в этом дело.
– Да? Не в этом дело? Ты ничуть не меняешься. Все такая же, черт возьми, избалованная. Любишь, чтобы о тебе заботились, – то есть предъявляешь непомерные требования. Чтобы тебя обожали. Чтобы уделяли внимания больше, чем ты по праву заслуживаешь.
– Слушай, Роджер, я понимаю, что ты пьян, но если будешь продолжать в том же духе, то наговоришь много такого, о чем потом будешь жалеть.
– Наверно, ты права, моя дорогая. Беда в том, что, говоря как раз такие вещи, я получаю истинное удовольствие.
За спиной Роджера раздался смех Мечера.
– Должно быть, вам время от времени приходится расплачиваться за ваш метод, мистер Мичелдекан. По сравнению с моим, он в целом отвратителен, но иногда вы с его помощью можете добиться того, чего я не могу.
– Мы не нуждаемся в ваших жалких комментариях, Мечер. Возвращаясь к тому, о чем мы говорили… Женщина старается поставить мужчину в такое положение, когда он…
Элен так резко нажала на тормоз, что Роджер едва не вышиб лбом ветровое стекло.
– Может, дальше пойдешь пешком? – спросила она.
– Будь осторожней впредь, ладно?… Извини. Пожалуйста! Я действительно и сам не знаю, что несу, – искренне сказал Роджер. – Я что-то не в своей тарелке. Вовсе не хотел тебя обидеть. Знаю, я был ужасен. Но ничего не мог с собой поделать. Пожалуйста, прости. – Он коснулся ее запястья.
Она не отдернула руку и некоторое время сидела молча. Остальные тоже не говорили ни слова. Наконец она спокойно сказала:
– Так и быть, но только больше никаких глупостей, – и тронула машину.
Остаток пути они проехали молча. Роджер вылез из машины и оказался на пустынной улице, по сторонам которой стояли трехэтажные дома с верандами, в некоторых из них внизу были магазинчики. Он подошел к одному из домов и позвонил. Безрезультатно прождав минуту, Роджер забарабанил в дверь и заорал:
– Выходи! Выходи сейчас же, клоун длиннорясый! Знаю, ты дома! Не прячься от меня, это бесполезно! Впусти немедленно, дантист духовный! Выходи и сделай то, за что тебе платят, поганец! Исповедуй меня! Исповедуй! Если сейчас же не выйдешь, напущу на тебя епископа! Давай, открывай свою лавочку!
В нескольких соседних домах зажглись верхние окна; кое-кто поднял рамы. Раздался протестующий голос. Затем дверь перед Роджером распахнулась и на пороге появился высокий толстый негр в белой пижаме.
– Что вам угодно?
– Дайте пройти, пожалуйста.
– Сперва объясните, что вам нужно.
– Где ваш хозяин?
– Я здесь хозяин. Это мой дом. Так что вам нужно?
– Мне нужен Колгейт. Где он?
– Мое имя Миллер. Нет здесь никакого Колгейта, уверяю вас.
– Должен быть. Такой молодой поп. В рясе.
– А, теперь понял. Кажется, я могу вам помочь. Молодой священник живет дальше через улицу. Дом номер девятнадцать. Наверняка это тот, кого вы ищете.
– А это разве не номер девятнадцать?
– Нет, девятнадцатый дом через улицу.
– Спасибо.
– Всего хорошего.
Вскоре Роджер уже сидел в гостиной, уставленной многочисленными пальмами в горшках и аквариумами с рыбками, и отец Колгейт, облаченный в ярко-желтый переливающийся домашний халат, говорил ему:
– Учитывая, в каком вы находитесь состоянии, сэр, – физическом, эмоциональном и духовном, я не имею права исповедовать вас. Вы производите впечатление человека, которым движут эгоистические мотивы и в немалой степени – негодование. Как я понимаю, пострадала ваша гордость, и вы горите желанием получить удовлетворение. Так вот, это не входит в круг обязанностей…
– Все это вздор, моя гордость отлично себя чувствует. А что касается негодования, всякий дурак может видеть, что оно меня просто переполняет, и это неудивительно. Вы хоть понимаете систему, которую помогаете увековечить, святой отец? Не на ее неразумность я нападаю. Во всяком случае, в данный момент. Варварски несправедливо ожидать от людей, которые беззащитны перед…
– Так, погодите, не торопитесь – и спокойнее, сын мой. То, что сказала вам эта женщина, до некоторой степени вывело вас из равновесия, и явно встал вопрос о сексуальном поведении, но, с другой стороны, мне не вполне ясно, что произошло между вами. Не могли бы вы рассказать об этом чуточку подробнее, если не трудно?
– Ну, она сказала… Не важно, что она сказала. Это к делу не относится. Главное, что это натолкнуло меня на ту мысль, которую мы с вами сейчас обсуждаем. Ясно, что проблема чрезвычайно широка, но не нужно обладать особым нусом, чтобы понять…
– Простите, что перебиваю вас, сэр, но это слово… нус? Я не…
– О, пожалуйста, извините меня, я забыл, что нахожусь в Америке. Что вы хотите, всего в пяти школах Америки изучают греческий? Нус, пишется: nous, означает интеллект, проницательность, способность логически мыслить.