Выбрать главу

– Я же сказала вам...

– Холли! – прервал он ее. – Обещаю, я вам эти деньги верну, если хотите – вдвойне. Могу дать расписку. Пожалуйста, не будем об этом спорить.

Так вот как все разворачивается. Одно только «пожалуйста», и от ее решительности и следа не осталось. Она стянула с плеча сумочку, нашла кошелек, вытащила несколько купюр, протянула ему и шагнула к двери.

– А адрес? – напомнил он ей.

Ах да, на чем бы ему написать? Нил уже протягивал ей листок.

– Попросите Арнольда, чтобы он объяснил, как туда добраться, – сказала Холли, написав название улицы и номер дома. Она перекинула сумку через плечо. – Если вспомню что-нибудь важное, оставлю вам на кухонном столе записку.

– Ладно. Но как я попаду внутрь?

– Задняя дверь не запирается. Кстати, она как раз нуждается в ремонте.

– Прежде чем вы уйдете...

– Что еще? – спросила она нетерпеливо.

– Я просто хотел сказать «спасибо».

Она вовсе не собиралась улыбаться; она чувствовала, что снова сделала все для того, чтобы ее использовали, она опаздывала из-за него на работу, она взвалила на себя ненужную ношу, она... Но он сказал это простое слово так искренне, так мило, что улыбка на ее губах появилась сама собой.

– Добро пожаловать! – неожиданно для себя ответила Холли и вышла.

Нет, все-таки она редкостная дура! Уникальный экземпляр!

Выехав из мотеля по направлению к Мэривиллу, Коул не сводил глаз с дороги. Его озадачило то, как дежурная медсестра, прекрасно знавшая, что он сейчас не может заплатить даже за то время, которое провел в больнице, уговаривала его остаться. Она сказала ему, что никогда не слышала про то, чтобы человек выписывался вопреки рекомендациям врача, и вела себя так, словно воспринимала его поступок как личное оскорбление.

Идя вызывать такси, он увидел свое отражение в стеклянной двери. Видок был не из лучших. Он целый час доказывал свое право уйти и выглядел устало, под глазами красовались огромные круги. Одежда в пятнах крови, забинтованная голова и всклокоченные волосы дополняли картину. Но, пожалуй, если бы он выглядел лучше, водитель «Скорой», которого он остановил в коридоре, чтобы узнать, как можно вызвать такси, не сжалился бы над ним и не предложил подвезти до мотеля. Стало быть, нет худа без добра. Ему удалось даже сохранить деньги Холли.

Дорога была извилистой. Слева он увидел несколько строгих кирпичных зданий и догадался, что это Мэривиллский колледж. Арнольд говорил, что это одно из лучших частных учебных заведений на Юге. Он искренне удивился, узнав, что Коул о нем никогда не слышал, и собрался было перечислить всех его знаменитых выпускников, но Коул перевел разговор на Холли.

На вопрос о том, как давно Холли работает здесь, старик коротко ответил:

– Два месяца.

Коул выдержал паузу, но обычно разговорчивый собеседник в подробности не пускался. Коул предпринял еще одну попытку, на сей раз поинтересовавшись, как получилось, что Холли пришла работать в мотель. Арнольд сказал, что не помнит, как они познакомились.

Арнольд явно не желал говорить о Холли. Какие у него были для этого основания, Коул понять не мог. Возможно, старик просто защищал Холли от назойливых молодых людей. Так или иначе, но Арнольд дал Коулу понять, что, если тот будет вести себя недостойно, ему придется за это ответить.

Коул доехал до улочки у подножия холма, где надо было повернуть налево. Он оказался в коттеджном квартале, засаженном старыми развесистыми деревьями. Дети катались на велосипедах, не обращая внимания на машины, по тротуарам рука об руку прогуливались парочки. Почти у каждого крыльца сидела собака, с восторгом облаивавшая всех прохожих. Кое-где за распахнутыми окнами горел свет.

Воздух был густой, пахло свежестью, и запах этот почему-то казался знакомым. Так пахнет только на Юге.

На Коула нахлынули смутные воспоминания, он вспомнил детство, бесконечные путешествия с отцом. Это были даже не воспоминания, скорее ощущения. Здесь он не бывал никогда, и все же ему казалось, что он знает и эти дома, и этих людей, знает, чем они живут, о чем думают, на что надеются. В таком квартале можно было годами держать открытой заднюю дверь и знать, что ничего дурного не случится. О детях здесь заботится вся улица. Разбитую коленку тебе перебинтует любая из матерей, а если ты голоден – в десятке домов тебя накормят.

У самого Коула такого детства не было. Но в сотне южных городков все происходило именно так. А если он себе это придумал, то и ладно. Ночью, когда он ляжет в кровать, будет представлять себе, как бы они с Рэнди жили этой размеренной и спокойной жизнью.

Он доехал до вершины холма. Дорога заканчивалась тупиком, здесь надо было повернуть направо. Дома стояли несколько в стороне от дороги, участки были побольше, с несколькими фруктовыми деревьями и отдельно стоявшими гаражами. Холли сказала, что ее дом по левой стороне, белый с зеленым.

Одного она не сказала: что здесь почти все дома были белыми и многие – с зеленой отделкой, от светлой до изумрудной, все в густых зарослях кустов, за которыми не было видно ни крыльца, ни номера дома.

Ко всему прочему и солнце вот-вот должно было закатиться.

Проехав пару раз взад-вперед по улице, Коул остановил свой выбор на доме, во дворе которого висело на веревке только женское белье. Он свернул на посыпанную гравием дорожку и остановил машину перед гаражом.

Прежде чем открыть заднюю дверь, он постучал. Никто не ответил. Он вошел и попал в помещение, которое раньше было, несомненно, задним крыльцом, а теперь превратилось в прачечную. Он открыл еще одну незапертую дверь и оказался в кухне. Над раковиной было большое окно. Уже стемнело, и Коул видел только очертания предметов. Пошарив по стене, он нащупал выключатель. Медная люстра с тремя лампочками осветила безукоризненно чистую кухню.

На сверкающем никелем столе Коул увидел записку Холли, засунутую между солонкой и перечницей.

«Нил!

У нас возникла небольшая проблема. Я вспомнила, что в комнату над гаражом надо подниматься по лестнице, и, кроме того, там нет кровати. В доме есть тахта, но она вам будет коротка. Если вы предпочтете одиночество, пренебрегая рекомендациями врача, то можете спать над гаражом, на полу (в таком случае возьмите в шкафу в холле одеяла, простыни и подушку). Или же располагайтесь в одной из спален. Вообще-то можете выбрать себе любую, кроме моей.

Дома я буду около половины первого. Меня не ждите. Спите спокойно до утра, поговорим, когда я вернусь из мотеля.

Ешьте все, что найдете, хотя, боюсь, выбор невелик. Я не успела заехать в магазин.

Холли».

Коул перечитал записку и недоверчиво покачал головой. Либо Холли существо из другой эпохи, либо она удивительно наивна. Ну какая женщина предложит мужчине, о котором она ничего не знает, расположиться в соседней спальне? А вдруг он какой-нибудь маньяк-насильник? Хорошо бы ей кто-нибудь преподал пару уроков, разъяснив наконец, как устроен этот мир.

Упоминание о еде разбудило давно дремавший голод. В больнице ему предложили поужинать, но он отказался – хотел добраться до места еще засветло. Он обвел взглядом кухню, пытаясь определить, на какой из полок стоят консервы. Решил взглянуть на полке над плитой. Потянул за ручку, и та, оторвавшись, осталась у него в кулаке. Коул положил ее на подоконник и попытался открыть дверцу пальцами. Не тут-то было.

Пришлось перейти к следующему шкафчику. Там была только одна полка, заставленная тарелками и чашками. Он заглянул внутрь и увидел, что крепления для остальных полок отсутствуют. Да, здесь и впрямь есть к чему приложить руки.