Он свернул на широкую улицу с одинаковыми плоскими домами из мелкого желтоватого кирпича. Спокойные, неторопливые немецкие хозяйки переходили улицу, заходили в магазины. Кто же подбивает этим фрау их устойчивые каблуки? Вот сапожная артель! Нет, здесь слишком много народу.
Он свернул в переулок. Нет, нигде не видно вывески сапожника. Вдруг он заметил подметку, нарисованную прямо на стекле низкого окошка, а под ней надпись — Отто Шульц. Заглянул в окно — полки. На них башмаки. Давлеканов толкнул дверь, ярко начищенный колокольчик зазвенел у него над головой. Хозяин, в очках, с небольшой бородкой, в чистой клетчатой рубашке с закатанными рукавами, стоял за прилавком. Сзади на плитке шумел чайник. У хозяина был посетитель, он держал в руке сверток. Шел неторопливый разговор о ярмарке, о погоде… Это приятель хозяина или его заказчик? Наверное, и то и другое. Давлеканов присел на табурет у окошка. Посетитель развернул, наконец, сверток и поставил башмаки на прилавок. Башмаки были старые, изуродованные подагрой. Сапожник и заказчик стали не спеша, деловито рассматривать кусочки кожи, выбирая цвет и качество заплаты, и с увлечением обсуждать ее размер и форму.
Уходя, посетитель как бы между прочим, продолжая разговаривать, вынул двумя пальцами из жилетного кармана монетку и жестом, не имеющим значения, положил ее на прилавок.
Посетитель ушел, колокольчик над дверью прозвенел и смолк, Давлеканов подошел к прилавку и неожиданно почувствовал себя тоже приятелем сапожника. Сапожник показал ему разного сорта и толщины подметки из заменителей.
— Это прочнее кожи! Это никогда не износится! — Он мял и сгибал подметки, хлопал ими о прилавок.
Давлеканов перебирал подметки — эти эрзацы тоже хорошо бы помазать клеем, но лучше кожу. Наши заменители наверняка отличаются от этих, а кожа всегда кожа.
— Скажите, а нет ли у вас кожаных подметок?
Сапожник поднял очки на лоб и с интересом посмотрел на Давлеканова.
— Кожа? Конечно, найдется и кожа. Только я не знаю, зачем вам кожа. Любой заменитель…
— Нет, мне все-таки нужна кожа.
— Пожалуйста! — сказал сапожник. — Наверно, вы очень состоятельный человек!
Сапожник вышел в маленькую дверь за прилавком и вернулся с желтыми, глянцевитыми подметками. Он хлопнул ими о прилавок. Сильный, острый, ни с чем не сравнимый запах кожи словно опьянил сапожника. Нет, он совсем не так держал в руках кожаные подметки и смотрел на них по-другому. Когда-то был только один материал — кожа. Он поглядел на Давлеканова. Ему было приятно, что оба они понимают толк в настоящем материале.
— Эрзац! — сказал сапожник грустно. — Всюду эрзац! И мы привыкли. Мы думаем, что это хорошо и что так и должно быть. Но когда приходится иметь дело с настоящим материалом, — сапожник провел рукой по подметкам, — о-о-о! Это доставляет большое удовольствие! Оставьте мне ваши башмаки, к утру они будут готовы.
— А что, если, — сказал Давлеканов, — мы сделаем это сейчас, при мне?
— При вас? Но ведь клей должен высохнуть, вам придется долго ждать!
— Двадцать минут! Двадцать минут, и ни минуты больше!
Сапожник смотрел на него, придерживая очки на носу.
— Дело в том, что я хочу доверить вам один секрет.
В глазах сапожника вспыхнуло любопытство. Он опустил очки. Давлеканов поставил на прилавок два пузырька с притертыми пробками.
— Это еще не клей, — сказал он. — Найдется у вас чистая баночка?
Конечно, у сапожника нашлась консервная банка с аккуратно загнутыми краями.
— Теперь, — торжественно сказал Давлеканов, — я попрошу вас подготовить мои башмаки и подметки.
Сапожник взял башмаки, внимательно осмотрел их и уселся позади прилавка у верстака. Давлеканов сидел по другую сторону прилавка и курил сигарету. Он смотрел, как двигались локти сапожника, как он покачивался в такт работе, как легко и ловко поворачивались инструменты в его руках.
Слабо светилась зеленая штора на окне. Яркий круг света ложился на верстак, где обрабатывался башмак Давлеканова. Как живые существа, смотрели с полок башмаки и туфли, подновленные, почищенные, но с теми морщинами и выпуклостями, которые оставили на них ноги владельцев.
Сапожник работал еще несколько минут.
— Готово! — сказал он.
— Вы позволите зайти за прилавок? — спросил Давлеканов.
— О, конечно! — Сапожник вытирал руки о фартук.
Давлеканов налил в банку жидкости из одного пузырька, прибавил несколько капель из другого — пш-ш-ш! — зашипело в балке. А то, что в ней было, стало медленно, с шипением подниматься, как кофе на огне.