– Что-о? Ты хочешь, чтобы темная вошла в нашу семью?! – Императрица наконец смогла набрать воздух и выдохнуть, поборов охватившее ее возмущение. Эта… Которая жила вместе с Аальстом в одном фургоне? Эту проститутку?! Ты разве не читал отчеты?
– М-да… – побарабанил пальцами по столу император. – Это она как-то зря сделала… хотя, вспоминая, как она смотрела на сына, мне кажется, что вряд ли она что-то Аальсту позволяла… Ну если только из желания отомстить. Тогда она просто дура и, значит, тем более нам нужна определенность в ситуации. Пусть встретятся и поговорят…
– Тогда я им все расскажу! Я все им расскажу! – вскочила сидевшая в кресле императрица.
– Ничего не имею против, – ответил Хайме. – Чем скорее все переругаются, тем лучше… – спустя несколько секунд пробормотал он себе под нос, оставшись один. – Быстрее все закончится. Хватит тянуть! Скандал так скандал. Переживу… Мне нужно делами империи заниматься, а не семейные дрязги разбирать…
«Может, на охоту уехать? – еще несколькими мгновениями позже пришла ему в голову заманчивая мысль. – Все одно не поработаешь… В лесу тихо… А ведь эльфы должны любить охоту! Или нет? Нужно подумать об этом… Но уж на лес-то они точно с удовольствием посмотрят! Отдохну, да и заодно посмотрю, что там у егерей? Есть что гостям показать или нет? Да! Нужно будет еще магистра Белого ордена пригласить на беседу. Как бы чего они не выкинули. Эльфы ведь не люди… Сплошные заботы!»
– Все же едешь? – спросил я Стефи, стоя рядом с ней у кареты, заложив руки за спину.
Она хмуро кивнула. Стефания собиралась во дворец. Решила расставить точки над «i». Ну решила, так решила. Заодно будет, кому ответ Сюзанне отвезти.
– Смотри, – предупредил я тогда, когда она пыталась узнать мое мнение, как ей быть, – это может быть больно. Лучше напиши, что не можешь. Занята. Голову мыть будешь!
– Голову? – свела брови к переносице Стефи, пытаясь понять услышанное. – Что за ерунда?
– Вот именно ерунда! Зато прекрасно даст ему понять, насколько ты ценишь его приглашение. И что для тебя в жизни важнее.
– Так нельзя! Он же принц… Это неуважение к императорской семье.
– Ну если ты считаешь, что использование тебя в качестве комнатной собачки, которую можно пнуть под диван, если надоела, а потом свиснуть, когда захочется поиграться, это нормально – то нет вопросов! – индифферентно пожал плечами я. – А что ты мне тогда плела в походе?
Стефания долго молчала, опустив вниз голову. Наконец она произнесла:
– Я хочу видеть его глаза. Я сразу все пойму, когда в них посмотрю…
Ну-ну, мазохистка… Письмо тебе в руки! В общем, она решила ехать.
– Что ж… Удачно повеселиться, – напутствовал я, подавая руку и помогая ей взобраться в карету.
Испорченный вечер
Небольшой полукруглый зал. Узкие окна с гардинами розового цвета. Сквозь них смотрят синие сумерки. Большой черный рояль, на котором лежат три гитары. Их грифы украшены пышными разноцветными бантами. По всему залу расставлены небольшие диванчики и банкетки с яркой обивкой. Красной, синей, зеленой. Светлые деревянные стеллажи делят пространство зала на множество уютных уголков, каждый из которых выдержан в одной цветовой гамме. У стен приткнулись два столика под белыми скатертями с легкой закуской: сыр, буженина, рыбка, свежий хлеб. Вазы с фруктами. Бутылочки со сладким ликером и прозрачного стекла кувшины с холодным фруктовым морсом. Еще один стол, сладкий, стоит уже не у стены, а по центру. На низких стеклянных блюдах несколько видов пирожных, сахарные тянучки и ириски. В зале уже есть человек пять приглашенных гостей, которые, стоя в некотором отдалении, смотрят, как хозяйка на входе принимает еще одну гостью.
– Добрый вечер, баронесса.
– Добрый вечер, ваше высочество… Добрый вечер, ваше высочество принц…
Стефания повернулась и сделала поклон вышедшему сбоку, из-за стеллажа, принцу, по всем правилам этикета приветствуя высоких особ. Особы в свою очередь ответили скупыми кивками и уставились на нее, разглядывая. Во взглядах их была холодность и неприязнь.
– Прошу простить, ваше высочество, но Эриадор Аальст не смог ответить на ваше приглашение… Он просил передать вам письмо с его извинениями…
Озарившая было лицо Стефании радость потускнела, когда девушка увидела выражение, с которым Диний смотрел на нее. Нахмурившись, она протянула принцессе маленький узкий конверт. Молча приняв его, принцесса чуть кивнула и продолжила хмуро разглядывать баронессу, не спеша вскрывать послание. Стефи была в блестящих черных сапогах до колена на высоких тонких каблуках. Сверху – не застегнутая штуковина, классифицируемая Эри как «пинджак длинный, женский, до бедер», под ним – белая шелковая блузка с салатовым шейным платком, заколотым серебряной брошью с фиолетовым камнем. Черного легкого шелка широкие короткие штанишки, чуть заправленные в сапоги. Черный пояс с большой круглой пряжкой, по которой разбежалась россыпь мелких прозрачных камней, и висящий на нем, на толстой серебряной цепочке, небольшой кинжал. Тоже в ножнах черного цвета с серебряными кольцами по ним. Рукоять кинжала тоже из серебра. Плюс – строгая прическа, помада на губах и тушь на ресницах. На лацканах пиджака – значки темного и целительского факультета и орден. Стефания была в образе воительницы. А именно «боевая магесесса в строгом костюме». Отцом образа был Эри, маявшийся бездельем в промежутках между состояниями беспамятства. Стефания, получившая из имперской канцелярии деньги, положенные ей за орден, оплатила материал и работу портного. Она, конечно, понимала, что приглашена во дворец не на официальное мероприятие, а на домашние посиделки, но другого наряда, достойного того, чтобы появиться на глаза принцу, у нее не нашлось. Она заказала себе два новых платья, но ни в какое сравнение с «концепцией» Эри они не шли. Нет, они, разумеется, очень миленькие и ей весьма идут, но сейчас это было не то. Для выяснения отношений костюм с элементами мужской одежды и военными атрибутами подходил лучше. Стефания чувствовала себя в нем гораздо уверенней. Да и смотрелась она в нем… Как сказал Эри, «отпад обалденный». Когда она шла до кареты, студенты, случайно попавшиеся навстречу, стали ярким подтверждением его слов. Да и сейчас приглашенные гости, заметив Стефанию, прекратили разговоры и, выстроившись в шеренгу, молча разглядывали ее наряд.