Он заметил Катин взгляд. И протянул визитку. На визитке был указан номер мобильного. Катя кивнула.
Через несколько минут – Кате показалось, это ужасно остроумно, – она ему позвонила. Полифония пропела что-то в духе: «Не обещайте деве юной». Катя отметила совпадение, но особого значения не придала: у неё же ничего не ёкало и не указывало на то, что нужны какие-то обещания.
Он посмотрел на высветившийся номер. «Я слушаю».
Катя улыбнулась: «Можешь поместить меня в записную книжку среди Кать. Если Катя есть, запиши как Катрин. Или Кэт. Звонить желательно во время дождя».
Он – улыбнулся и деловито защелкал кнопками телефона.
Катя работала экскурсоводом. В пасмурные дни ей давали выходной. Незнакомец этого не знал, но ничего уточнять не стал.
В ближайший четверг, едва прогрохотали первые раскаты грома, он позвонил.
– Что делаешь вечером?
– Встречаюсь с тобой.
– ОК. Тогда не планируй больше ничего. Позвоню.
Он позвонил – часов в одиннадцать. Катя собиралась спать. Дождь лил весь день, и под стать дождю было настроение.
Пригласил в кафе.
Катя, не отрывая трубки от уха, стала натягивать джинсы.
Кафе оказалось хорошее. Почти ресторан. В огромных аквариумах плавали огромные рыбы, а официанты появлялись и исчезали, как призраки.
Они выпили по паре коктейлей. Он вдохнул дорожку кокса. Предложил Кате. Она отказалась.
На такси добрались до Катиного дома. Зашли в круглосуточный магазин. «У тебя что-нибудь есть из еды?» – спросил он.
Купил колбасу, кетчуп, яйца, презервативы.
Жарили колбасу с яйцами, поливали кетчупом. Времени было часа два ночи. Спать уже не хотелось. Тем более завтра предполагался еще один выходной – дождь все не прекращался.
Катя узнала его теорию – он настаивал, что человек должен есть каждые два, максимум три часа. И что делать более длительные перерывы – опасно для здоровья.
За ночь он несколько раз выходил на кухню. Кипятил чайник. Звенел тарелками. Мыл посуду.
Спать они так и не легли. Устроились на диване в гостиной. Он рассказывал про друзей – они снимали на четверых двухкомнатную квартиру, – этакое мужское братство. Про детей – у него были сын и дочь от разных женщин, с которыми он никогда не был в тесных отношениях и которых честно предупреждал, что перспектив семейной жизни нет, но будущее отпрыскам он обеспечит. Вероятно, их это устроило. Большая часть того, что он зарабатывал, уходило на частный садик и школу. И прочие детские необходимости. Про работу – он был каким-то менеджером какого-то торгового центра. Про линии судьбы. Которые привели его в СИЗО «Крестов», а потом из «Крестов» освободили.
Он отсидел год. Говорил об этом спокойно-деловито. Как будто Катя проводила собеседование, а он рассказывал о предыдущем месте работы. «Этот год мне много дал. Я стал дисциплинированным. У меня каждый день был расписан до минуты. Я просыпался. Делал зарядку. Сам разработал комплекс упражнений – на все группы мышц. Места там было немного, поэтому упражнения получились не такие, как рекомендуют в «Men’s health». Читать можно было почти все, что попрошу. Часто читал – стоя. Пока на моей шконке кто-то спал. Спали мы по очереди. Много думал. Потом, через год, суд вынес вердикт, что я не виновен. Я и не сомневался, знал, что освободят. И даже не нервничал, что теряю время. Старался использовать его с максимальной пользой».
Его дружок оказался огромных размеров. Кате стало как-то не по себе. Он надел презерватив.
– Тебе может быть больно. Я постараюсь аккуратно.
Больно не было. Улётно – тоже. Это было похоже на пресный, семейный, знакомый до миллиметра, предсказуемый секс. Приятный одним фактом наличия. Таким сексом можно заниматься в бигуди.
Утром они вышли из дома вместе – в десять. Сели в «маршрутку» и поехали на работу.
Светило солнце.
Катя выскочила на остановку раньше нужной, зашла в офис «Мегафона» и поменяла номер телефона. Не захотела быть той женщиной, которая родит ему третьего ребенка. Хотя он наверняка был бы не против.
После весны наступило лето. В Катиной постели и жизни упрямо утвердился нежгучий брюнет. Как-то во время дождя – у Кати был выходной – они зашли в «ECCO» и купили ему точно такие же стильные штиблеты.
Долларов сто пятьдесят они стоили.
Шумахер
В тот летний день дождило. Одна Женщина спешила на встречу с редактором: льняные пиджак и юбка, полупрозрачная блузка, под ней – пуш-ап. Даже не так – полный пуш-ап. Сомнительное целомудрие – так бы она обозначила свой образ. У неё не было запасных вариантов: приближался срок оплаты квартиры, деньги нужны были срочно, редактор был мужчина.