– Рейчел… – Голос его был низким, с сексуальной хрипотцой.
Рейчел посмотрела на него, и ее затуманенный взгляд был красноречивее любого ответа.
– Мне надоело все делать самому.
– Что? – Она не поняла. И, озадаченно нахмурившись, уставилась на него.
– Расстегни мне молнию.
Его просьба прозвучала словно в порыве животной страсти. Ошеломленная такой откровенностью, Рейчел задрожала. Какое-то мгновение, осознавая его слова, она молча смотрела на Джонни. Потом ее пальцы послушно потянулись к застежке на джинсах.
Металлическая пуговица оказалась неподатлива, и освободить ее от петли удалось не сразу. Пальцы Рейчел неуклюже нащупали замочек молнии. Плотная джинсовая ткань грубо терлась о ее нежную кожу, застежка была прохладной и жесткой. Она медленно опустила ее, чувствуя, как просится на волю его возбужденная плоть.
Он был в трусах-бермудах. Белый хлопок скрывал от ее глаз то, что она искала. Как зачарованная Рейчел уставилась на распахнутую ширинку джинсов. И, вытянув красиво наманикюренный пальчик, коснулась твердой выпуклости.
Ткань была мягкой. То, что скрывалось под ней, – твердым как сталь. Пробежав по нему розовым ноготком, она ощутила его бешеный пульс.
Джонни не издал ни звука. Но что-то неуловимое – возможно, его напрягшееся тело или нечаянное движение мускулов – заставило ее поднять на него взгляд. Блеск в его глазах, сосредоточенность в лице – этого было достаточно, чтобы понять, насколько ему приятно ее прикосновение.
– Подожди.
Рейчел уже вновь тянулась к ширинке. Ее пальцы неудержимо влекло туда, где томился его член, и она уже не могла остановиться, унять осмелевшие пальцы, которые нащупывали его сквозь мягкую ткань, стискивая…
– Ради Бога, Рейчел, подожди! – Он порывисто приподнялся и сел. Капли пота проступили над его верхней губой и на лбу.
Изумленная подобной реакцией, Рейчел наблюдала за тем, как он роется в кармане. Потом раздался звук разрываемого пакетика.
– Что ты там делаешь? – изумленно спросила она, пытаясь привстать.
– Резинка, – чуть ли не прорычал он, обернувшись к ней. – Каким бы я был подонком, если бы посмел трахать тебя без презерватива! А ты, дуреха, куда смотришь? В прошлый раз я был не в состоянии соображать, но сейчас…
Он уже был сверху, неистово целуя ее, терзая рот, как кровожадный зверь добычу, судорожно стаскивая колготки, которые с треском разорвались под натиском его сильных рук. Столь же безжалостно он расправился с ее трусиками и наконец с таким исступлением вошел в нее, что Рейчел невольно закричала.
– О Джонни! О Джонни! О Джонни! – стонала она. И плотнее обвивала ногами его ягодицы, крепче прижимала к себе.
Его мощный торс буквально расплющивал ее груди. Руки, словно стальные прутья, сковывали ее тело. Зарывшись лицом в теплую ложбинку в изгибе ее шеи, Джонни тяжело дышал, размеренно поднимаясь и вновь опускаясь в ее лоно, такое родное и желанное.
– О Джонни! – вскрикнула она, содрогнувшись в захлестнувшей ее волне оргазма. И расслабилась, с наслаждением окунувшись в ласковое тепло.
Услышав ее крик, он стиснул зубы, в последний раз глубоко погрузился в нее и взорвался.
Еще очень долго они лежали не двигаясь, в сладкой неге после бурного всплеска страсти, пока дыхание не выровнялось, а тела не отдали свой жар.
Изнемогая под тяжестью его тела, Рейчел предприняла робкую попытку высвободиться. Джонни приподнял голову, и их взгляды встретились.
Рейчел заглянула в эти все понимающие голубые глаза и почувствовала, как запылали ее щеки. Было отчего смутиться – стоило лишь вспомнить то, что произошло между ними всего несколько минут назад.
– Ты не мог бы слезть с меня? – попросила она.
24
– Не слишком-то романтично.
– Извини, но ты так прижал меня, что я задыхаюсь.
Ухмылка медленно расползлась по лицу Джонни.
– Начинается проза? – спросил он и поцелуем собственника впился в ее губы. Потом перевалился на бок и присел.
Рейчел взглянула на его мускулистые ягодицы, утопавшие в мягком плюше сиденья, и мысленно отметила, что они не утратили своей сексуальности даже после такого изматывающего сеанса. Впрочем, это открытие ничуть не обрадовало ее.
Он сидел спиной к ней, и она не видела, чем он занят, да, собственно, это уже было не важно. Действительность вступала в свои права, и Рейчел, уже в состоянии осмысливать ситуацию, тоже поднялась и попыталась привести себя в порядок. Она была по пояс голой, юбка, задранная до бедер, безнадежно смялась. В колготках зияла огромная дыра, а порванные трусики беспомощно болтались на резиновом канте. Туфель на ногах не было, и она даже не представляла, где их искать. Губы опухли и горели, а прическа, как она успела заметить, взглянув в зеркальце заднего вида, напоминала птичье гнездо. Самой себе она казалась грязной, потной, вонючей и порочной.