Олег замер, ухватившись рукою за выступ. Вокруг пояса тут же натянулась верёвка, что связывала его вместе с Анютой. На глазах юноши выступили невольные слёзы: отец остался там, он не смог выбраться. Возможно сейчас, прямо в эти мгновения старый скиталец умирал среди грохота битвы.
— Олежка-а… — Позвала его девушка.
— Ничего, родная. Ничего. Мы справимся…
Тяжелая дорога наверх, сбитые до крови руки, в напряжении гудящие мышцы. Шаг за шагом крутая преграда уступала дорогу. Ненадёжные камни норовили сорваться, они хотели сбросить людей и обречь их на страшную гибель. Древние великаны лишь терпели на себе смельчаков, которые дерзнули проложить путь по их жёсткому телу. Резкий ветер завыл средь вершин, метнулся вниз нежданным порывом и ударил Олегу в лицо. Верёвка за юношей опасно качнулась.
— Стрибоже! — успела крикнуть Анюта перед тем как ноги потеряли опору. Она сорвалась и повисла на единственной спасительной нити.
— Анюта, держись! — заскрипел зубами Олег. Он выдержал вес девушки на собственном поясе и теснее прижался к скале, стараясь не потерять равновесие. Один лишний вздох — и они оба погибнут.
Скиталец зарычал, крепче сжал пальцами камни и подтянулся чуть выше. Ему повезло – рядом оказалась площадка, на которую можно было взобраться. Олег подтянул Анюту к себе, и сразу заключил в крепких объятиях, чувствуя, как бешено колотится в груди её сердце.
— Только ты у меня и осталась! Нет никого, кроме тебя… Мать погибла, отца потерял, вся родня в сырой земле упокоилась. Неужели это доля скитальца? Зачем мне такая судьба, если всю жизнь приходится быть одному!
Затаив дыхание, Анюта лежала у него на плече. В ножнах до сих пор покоилось лезвие, которое перерезало верёвку у Михаила. Переживая вновь этот момент, подземница облизнулась и сильнее прижалась к разлученному сыну.
Снег летел к земле не переставая. Стало ясно, что он уже не растает — Зима вернулась, затмевая метелью короткое лето. Всё живое пряталось в норы, но голод найдет дорогу в каждую щель. От этого хищника не могли укрыться ни звери, ни люди. Одиннадцать месяцев холодной Зимы истощили запасы. В стылом Тепле родители с печалью смотрели на своих обречённых детей. В каждом посёлке и городе оседлые со слезами встречали тихо падавший снег.
Солнце заслонила собой тяжёлая пелена – хмарь загустела в небесах после битвы. Пролитая в сражении кровь стала последней каплей на алтарь великой Зимы. Она пришла с востока, после пожаров на огромных хранилищах топлива.
Черноглазая дева призвала морозы и ранние ветры, отпустила в мир лютую стужу, которая убьет всех, кто не успеет укрыться. Вьюга скорбно завыла по обречённым, терзаясь метелью средь хвойных лесов. Ветер тушил людские костры и развеивал пепел. Мир остывал так непредсказуемо быстро, что многие не могли в это даже поверить. Но вскоре каждому открылась страшная правда — их Тепло не выстоит в новой Долгой Зиме и не даст хорошей защиты в эпоху белого мора.
Ветер нашёл и скитальцев сидевших в горной пещере. Он старался затушить их костёр, заставить погрузиться в отчаянье и пролить слёзы о своей скорой смерти. Но костёр скитальцев не гас, а в их душах вместо отчаяния таилась надежда. Со злой досадой ветер выл, словно зверь оставшийся без желанной добычи. В его дикую песню вплёлся тихий электрический гул – свод пещеры осветил работающий в руках Олега проигрыватель.
— Наконец-то, — выдохнул парень, глядя на карту с отметкой убежища. Бункер находился в десяти километрах от подножия горной гряды. Оставалось только спуститься и пройти по дорогам в северо-западном направлении. Анюта смотрела на схему, стараясь коснуться рукой голограммы, но та рассеивалась при каждом прикосновении пальцев. Улыбаясь, девушка попыталась согреться в этом нереальном сиянии. Но электрический свет не подарил тепла человеку. Её руки так и танцевали среди голограммы, пока не оказались в ладонях Олега. Он прижал холодные пальцы Анюты к губам и согрел их дыханием. Лицо охотницы озарилось от счастья и она опустила голову к нему на плечо. Среди гула пещерного ветра послышался её тихий голос.
— В тёмну ночь моровую, небо кудесы нам кажет. Вспыхнет заревом огня синего, тепла Навьего и с Прави малёванный возочек сойдёт. И хоть гибнет много люда простого – замерзает, уйдя в жертву к Маре, непременно и дети рождаются. Те, кто не должен на свете ходить. Те чада открыты всем силам, что появились от Чёрного Змия… К их сердцу разные души дорожку протаптывают. Детей мора те души делают сильными, или в безумии сводят с ума. Имя для человека важнее всего – оно даёт нам защиту. Для добрых предков, что звёздами смотрят с Прави имя нас открывает. Если же имени нет, то тебя плохо видят. Без очей тьмы и оберегов не спастись от духов бродящих. Возле Нави всегда волчий дух, або от волчицы в норах мы род свой ведём. С волчьим духом внутри холодно и жестоко, но лучше уж с ним, чем с чернотой человеческой. Сильней Зимнего Волка нет никого. Редко Навь им владеет, або приходит он лишь перед смертью для одной токмо битвы... Для одного вызова, как уклад повелел.